Татьяна

Задумано было с умом, да без ума сделано.

Поздней осенью 1805 года русско-австрийские союзные войска под командованием М. И. Кутузова, ускользнув от армии Наполеона, и тем самым избежав окружения, расположились под древним чешским городом Ольмюц. Французы встали близ Брюнна. Кутузов был вызван в Ольмюц, в главную квартиру союзной армии, где разместились императоры Александр 1-й и Франц 2-й.

Уже несколько дней низкие серые тучи висели над Европой, сыпал бесконечный мелкий дождь. Главнокомандующий Кутузов ехал в неуютной старой карете в мрачном настроении, завернувшись в плащ.

Пара лошадей уныло тянула по раскисшей дороге скрипучий экипаж, сопровождаемый двумя всадниками. Струйки стекали со стремян. Деревья по обочинам дороги стояли почти голые.

Наконец, проплыли городские ворота, потянулась узкая кривая улочка. Внезапно открылась Верхняя площадь с мрачным колоссом Колонны Пресвятой Троицы и карета остановилась у городской ратуши с возвышавшейся над ней башней, украшенной курантами с астрономическими часами.

Возница на облучке, стряхнув воду с капюшона, проворно спрыгнул в лужу и распахнул дверцу кареты. Отягощённый годами и ранами, Кутузов неловко покинул экипаж и трудно распрямился. В этот момент, подхваченный ветром, на его плечо упал жёлтый кленовый лист.

В просторное помещение городской ратуши, где расположились у камина августейшие особы и где находились прибывшие ранее Кутузова генералы Багратион и Милорадович с группой штабных офицеров, вошёл подтянутый, холёный дежурный капитан лейб-гвардии и доложил:

– Государь! Прибыл фельдмаршал Кутузов.

– Зовите, голубчик, – с патокой в голосе ответил государь, не повернув головы.

Вошёл Кутузов, на ходу поправляя чёрную повязку, закрывающую повреждённый ранением глаз.

– Что же это вы, – начал, было, Александр, но проследив глазами, как с плеча фельдмаршала падает и шлёпается о паркет мокрый лист, умолкает на полуслове. Потом, скупо поведя рукой и сменив тон, пригласил: – Пожалуйте к огню, князь…

Один из офицеров проворно подвинул свободное кресло поближе к камину.

Кутузов медленно опустился в него, широко расставив ноги в мокрых сапогах с высокими, до колен, голенищами.

– Господа! – обратился к присутствующим Александр. – Мною получено предложение от Бонапарта о заключении мира. В этом я вижу свидетельство слабости его. Поэтому я намерен дать Бонапарту решительное сражение здесь, под Аустерлицем, и, не откладывая его долее.