Не сущие стены

Бурят кашляет как сумасшедший, меня не слушаются пальцы, да ещё и стеллаж сколоченный из грубых досок и весь уставленный банками оказывается невероятно тяжёлым. Мы долго пыхтим, что бы сдвинуть его с места. Наконец он поддаётся, и мы выдвигаем его сначала сантиметров на пятнадцать, потом еще сантиметров на десять.

– Поднажмём маленько! – пыхтит Колдун.

И мы поднажимаем. Потом поднажимаем ещё маленько, наконец стеллаж отодвинут на достаточное расстояние от стены, я вижу, что там какая-то дыра заваленная то ли соломой, то ли травой какой-то.

Со стеллажа падает банка, но Бурят успевает подхватить её.

– Кхм! – строго кашляет Колдун – давайте это, не загораживайте свет.

Мы послушно теснимся с Бурятом ближе к выходу.

– Кхм! – ещё раз кашляет Колдун на этот раз многозначительно. Повисает тишина, мы стараемся не двигаться. Колдун как-то очень странно смотрит на нас. И в этот момент слышно, как наверху начинает плакать ребенок. Колдун вздрагивает.

– Давайте, – говорит он.

 – заткните его там! Одно дело, когда в притоне алкаши орут, а на ребенка сейчас пол района сбежится. Сердобольные же все.

Мы с Бурятом двигаемся к выходу, когда Колдун говорит:

– Погодите!

Он залезает своей огромной ручищей в сумку и начинает там шарить. Слышно как звенят банки. Он достаёт два пестрых платка.

– Меняйте повязки! Только быстрее, а то ребеночек себе грыжу наорёт.

Мы снимаем старые платки, отдаём их Колдуну и повязываем новые.

Эти пахнут уже не так противно. Или мы принюхались.

Поднимаемся из темного подвала в залитую светом летнюю кухню. Поднимаемся осторожно, потому что на пороге лежит ногами на улицу красномордая бабка в халате и из под неё вытекает лужа крови. В ворохе белья между разделочным столом уставленным грязной посудой и черной от готовки, налипшего жира и пыли, газовой плитой барахтается младенец. Как же мы не заметили его, когда входили? Наверное просто не обратили внимания на кучу грязного тряпья.

Да и Колдун нас торопил.

– Быстрее давайте! – глухо кричит из подвала Колдун. – Что вы там копаетесь?

Бурят протягивает к шее младенца свои огромные ручищи. У меня ёкает сердце. У Бурята очевидно тоже, потому что он на секунду замирает, как бы раздумывая, потом откашливается. Снизу слышится недовольное пыхтение Колдуна. Он наверняка недоволен, что ребенок всё ещё плачет. И это риск, очень большой. Колдун прав.