Баловень – 2

Кишки завернутся. Помереть можешь. Но ты уж сам как-то контролируй процесс. Здесь я тебе не советчик.

Наверное, сработал инстинкт самосохранения. А может, что-то ещё. Как бы там ни было, но съев лепёшку с куском сыра и положив в рот тонкий ломтик сушёного мяса, Пашка, буркнув «спасибо», передвинулся на своё место. Тёзка одобрительно кивнул:

– Видать, силой воли ты не обижен. – Положив на кусок хлеба смоченный в воде сыр, неожиданно поменял тему. – Слушай, Паха, просьба у меня к тебе есть.

– Говори.

– Понимаешь, братан, меня и в полку, и в школе прапорщиков все «Таджиком» звали.

А что? Всё сходится. Фамилия у меня Персиков. Значит, сокращённо будет Перс. А родился я в Таджикистане. В Ленинабаде. Родителей туда ещё детьми эвакуировали, там они и остались. Поэтому язык знаю. Матушка заставляла. Дескать, твои одноклассники, которые из местных, на двух языках говорят, а ты чем хуже? Вот и научился.

Пашке стало интересно. Повернув голову к товарищу, спросил:

– И что? Не пойму, в чём твоя просьба? Какая тут связь между персиками и Ленинабадом?

Сосед наклонился и продолжил вполголоса:

– Прямая, Паха, связь! Мой земеля, тот, который меня на эту бл**кую аферу с солярой подбил…, меня при них Таджиком звал.

– И что?

– Не тупи, братан! Выходит, что они меня за таджика и держат. Потому и не в яме сидел, а в каморке. Отдельно от остальных. Да и не били ни разу. А зуб выбили, когда в плен брали. И пригляд за мной не особый. Даже хезать ходил без охраны.

Коробов приподнялся и опёрся на локоть:

– Мне парни говорили, что пуштуны на своём языке говорят.

Забыл на каком, но от персидского отличается.

Павел кивнул, соглашаясь:

– Всё верно. Я их плохо понимаю. Отдельные слова только. А они меня понимают и отвечают на таджикском. Не совсем так, как наши таджики, и не все. Но большинство. Даже на вопросы отвечают без всякой хрени. Под настроение, конечно. Но я уже знаю, кого можно спрашивать, а кого бесполезно.

– Так в чём твоя просьба-то?

– Ты меня тоже зови Таджиком.

Ладно? Тебе не в наклад, а нам обоим, глядишь, и выгода какая-никакая. Так, что?

– Хорошо. Таджик, так Таджик. – Пашка снова опёрся спиной на стену. Ему и в самом деле стал интересен разговор с тёзкой. – Как ты думаешь, почему они так на еду расщедрились? Мне Толик говорил, что даже воды не каждый день давали.

Сосед, уже начавший складывать остатки трапезы в мешок, снова наклонился к Коробову:

– Так вот и я о том же.