Баловень – 2

Он просто боялся преступить ту черту, за которой начинал действовать закон мести – незыблемый принцип кодекса чести пуштунов. Полевой командир вполне осознавал, что, если он нарушит неписаный свод законов гордого племени, его отряду не выйти живым из пределов Кабира. Благоразумно замолчав, гость снова поднял пиалу, но в этот момент в разговор внезапно вмешался Алжирец. Его лицо по-прежнему было спокойным и приветливым, но в глазах затаилось беспокойство. Придерживаясь тональности хозяина, журналист заговорил неторопливо и слегка нараспев:

– Прошу простить меня, многоуважаемый Кабир, если я по своему невежеству нарушаю этикет.

Поверьте, мои помыслы чисты и в них нет желания причинить вам обиду. Я хочу лишь напомнить вам о своей небольшой просьбе. Мне необходимо поговорить с пленниками.

Вождь нашёл силы для дружелюбной улыбки:

– Просьба гостя – закон для хозяев. Так гласит наш обычай. Но я должен повториться: на всё воля Всевышнего. Давайте дождёмся вестей от моего советника.

***

Заки, дождавшись окончания стрельбы, поднялся с земли. Он был взбешён случившимся и в тоже время понимал, что повёл себя не так, как положено воину. Ему просто необходимо было реабилитироваться в глазах охранников. А это можно сделать лишь одним путём: переложив вину за проявленную им беспечность на Парвиза и на самих боевиков. Оглядев вышедших из укрытий людей гневным взглядом и в сердцах пнув бездыханное тело своего нукера, заговорил громко, с надрывом, то и дело прерывая речь проклятиями:

– Вы! Дети шакалов и ослиц! Как вы позволили неверным бежать?! Я, понадеявшись на вашу храбрость, считал вас воинами… Я даже оружия не взял… Глупец! Но вы оказались воплощением трусости и бесчестия! Вы постыдно попрятались в домах, позволив им завладеть оружием и машиной.

Позор на мою голову!!! Что я отвечу нашему вождю, когда он будет задавать мне вопросы? Что мои воины оказались неразумнее младенцев и трусливее женщин?! Это я должен буду сказать уважаемому Кабиру? И ещё я должен буду сказать, что Парвиз, лишившись разума, сам передал свой автомат шурави, который ввёл его в заблуждение детской улыбкой и словами, сказанными на языке собак? О, Всевышний! За что ты так жестоко наказал меня? – Картинно воздев руки к небу, Заки искоса взглянул на стоящих неподалёку людей. Заметив, что его, наполненные трагизмом слова, произвели нужное впечатление, опустил руки и тихо, как бы про себя, добавил.