Кот Обжоркин и 100 волшебных замков. Битва волшебников

– А где приключения, где превращения и подвиги? – сокрушался иногда Обжоркин. – Лучше бы я сидел на заборе…

Однако школа есть школа. Даже если она волшебная. И здесь тоже нужны упорство и труд.

И все было бы ничего, если бы всем, а не только Обжоркину, было бы трудно в учебе. Но в группе была ученица, которая схватывала все налету и училась лучше всех. Звали ее Жера, и она была единственной мышкой в классе. Некоторые коты, конечно, хотели сразу ее слопать, повинуясь древним инстинктам, но тут же были превращены Жерой в редиску, и слопать ее сразу становилось затруднительным.

Так вот, любое волшебное зелье или какой-нибудь мистический компот удавался ей лучше всех. А у Обжоркина вместо зелья получалось какое-то бурое варево, а вместо компота деревенский квас в лучшем случае…

Еще одной проблемой в Волшебной школе были по-настоящему строгие учителя-волшебники. Только, например, зазеваешься или вместо грецких орехов кинешь в зелье фундук, тут же происходит наказание: превращают в какое-либо животное или предмет.

Так, Обжоркин уже был: пингвином, редиской (Жера постаралась), придорожным столбом (за то что заснул на уроке), хорьком, дикобразом и, конечно, козой (хи-хи-хи… Старичок не соврал).

Старичка, кстати, звали мастер Папирус, но в быту называли просто «Мастер». Он руководил всей школой и проводил общие мероприятия, а также преподавал науки превращения и магических заклятий.

Однако, так как Обжоркин был первогодком, то, сколько он ни просил научить его превращаться, например, в воробушка, ему говорили, что он еще неопытен и может превратиться во что-то абсолютно ужасное и может таким и остаться на всю жизнь.

А еще в школе были враги. Черно-белый кот Виля, который просил его называть только лорд Вильгельм (в крайнем случае лорд Виля), будучи на два класса старше, всячески издевался над Обжоркиным за его неуклюжесть и излишнюю, скажем так, полноту.

– Я даже не знаю, зачем Мастер притащил сюда этого рыжего толстяка-деревенщину, – говаривал Виля своим друзьям, причем так, чтобы его все слышали. – Этот олух не может даже свое имя толком написать, не то, чтобы стать волшебником…

– А может, быть ты заткнешься, а то «толстяк-деревенщина» знает парочку приемов и когти об диван не точит, – отвечал ему каждый раз Обжоркин, но на этом, как правило, все и заканчивалось. Ссора утихала до следующего раза.