Какого лешего?!

Чего-же нынче с тобой произошло? Какая гадюка укусила?

– Никто меня не кусал. А то что раньше радеть не начал, сейчас жалею.

Полуночники опять ахнули – зачем леший на неприятности нарывается?!

Даже Стопарь не выдержал, крикнул:

– Эй, Бульугн, ты бы язык за зубами попридержал бы! Неровен час, прикусишь его!

– И впрямь, Бульгун, покаялся бы уж, заткнулся бы и слушал молча, – пробасил Совун, которому жалко было юного собрата. Теремной хоть мужик справедливый и отходчивый, но под горячую руку ему лучше не попадаться.

Упрямый Бульгун вовсе не собирался признавать вину за свои поступки и уж тем более каяться.

– Ты понимаешь, что закрывая лес перед людьми, ты обращаешь их на большие страдания и излишние тяжкие труды, – сделал теремной последнюю попытку достучаться до лешего. – Одна соболиная шкурка будет стоить как полная телега пшеницы. Это ведь какая подмога людям в сборе того же оброка.

– Я знаю одно, Ваше Околородие, – устало промолвил Бульгун, которому уже осточертело торчать посреди зала как одинокой березке на лугу, тем более что места вокруг него становилось все больше и больше.

 – Что одна соболиная шкурка, это одна жизнь ни в чем не повинного соболя. Тем более, что эти соболя уйдут знатным человеческим барышням в города, которые ничего тяжелее зеркальца в своих ручках не держали, а женки тех самых охотников будут и дальше носить овечьи тулупы… в лучшем случае. Пусть вон лучше больше овец выращивают. Я бы еще смирился если бы они там косуль себе на мясо…

– Да ты, я вижу, никак не уймешься! – взорвался Поставец, от его благодушия не осталось и следа.

От его возгласа все вздрогнули, а мелюзга со страху вновь превратилась в щепки и веточки. – Умничать тут удумал! Молод ещё нас учить, законы старика Рода хулить, крамолу супротив древних правил плести. А посему считаю, что рано тебе лесом заведовать. Верно я говорю, нелюди добрые?!

– Верно! Верно! Вернее некуда! – дружно поддержали теремного домовые, гуменные, хлевники и другие горожане, а особенно те деревенские старосты, у которых упрямость лешего как кость в горле встала.

– Может дать шанс парню?! Может повременить?! – раздались пара голосов со стороны домовых-мастеровых.

– Все мы тут не святые, – проворчал водяной Тритоха, закадычный дружок Бульгуна.

– И ничего святого у нас нет! – выпалил Стопарь, опять же больше для того, чтобы внести смуту на сходе.

– Может мы его на поруки возьмем? – подал голос Совун, так, больше для формальности.