Тени города. Часть вторая

На полу он заприметил брошенные ранее Грассом в Шуда кусачки, поднял их, смахнул со стола несколько пыточных инструментов и взобрался на него.

– Эй, ты! – крикнул он, пнув в Бобби какую-то безделушку. – Я здесь!

Бобби отвлекся на новую, более близкую цель, гневно закричал и мечом ударил по ногам Бертона. Тот подпрыгнул и уже в приземлении, держа обеими руками, ударил Бобби кусачками по голове. Тот дубом рухнул на спину и выронил меч.

Сам же Леброн приземлился не очень удачно. Он наступил на какую-то деревяшку, нога подвернулась, и Бертон, вскрикнув от пронзившей его боли, повалился со стола прямо на бессознательное тело бармена.

Грасс и Хелин тут же подбежали к ним.

– Ты чем думал?! – закричал девушка с ходу.

– Ты же его убить мог! – крикнул в унисон Охотник.

– Я в порядке, спасибо, – простонал Бертон, сползая с Бобби.

Грасс пощупал пульс у бармена и удовлетворенно кивнул.

– Он в отключке. Что нам дальше делать?

– Убираться отсюда, только вам придется мне помочь, я, кажись, ногу подвернул.

– Убираться? Знаешь, как мы далеко от выхода? Я устал и потерял много крови, Бобби я просто не донесу, а тут еще ты со своей ногой.

– А вторая дверь?

– Какая еще дверь? А, точно.

Грасс поднялся и бесцеремонно перешагнул через Бобби, подошел к двери.

– Тут кровь, – сказал он.

– Это, наверное, твоя, – предположила Хелин, подходя следом. Бертон тоже поднялся и медленно поплелся следом, держась за стол, чтобы не напрягать ногу.

– Ладно, попробуем, – хмыкнул Грасс и навалился на дверь. Хелин тоже ему помогла, но безрезультатно – дверь, замаскированная под стену, словно и правда была таковой.

– Да ею, наверно, уже лет сто никто не пользовался.

– А может, как в кино? – предположил Бертон.

– В смысле?

– Ну, рычаг там какой нужно нажать, книгу потянуть или статуэтку покрутить.

– Нет тут ни книг, ни статуэток, – поморщился Грасс, высматривая и трогая все вокруг.

Бертон приостановился, держась за край стола. Там где есть две пары глаз, третья может оказаться лишней. Он решил пока подождать в стороне, держа ногу на весу, в надежде, что ноющая боль уйдет. «И угораздило же меня в героя поиграть. То под пули прыгаю, то под мечи. Подвернутая нога – слишком слабое наказание за безрассудство, но другого, пожалуй, не надо. А ведь я оказался бесполезен, как и говорил Камиогаве, ничего нового не вспомнил».