Бессмертный

На всякий случай мы взяли три машины: в первую сел я и… Костун, чтоб его, во вторую – Верон и старушка, в третью – Иолай и муж старушки. Вообще, в машине было четыре места, но такой ненадежный транспорт мог сломаться, могло лопнуть колесо, могла кончиться энергия и все такое, поэтому взять побольше машин выглядело разумным решением. Богачи, очевидно, водить не умели вообще. Первая остановка случилась раньше, чем мы ожидали. Не успели мы выехать за переделы круга гор, как на пути выбежала… девушка!

– Езжайте дальше! – крикнул я остальным, а сам остановился.

– Почему я должен…

Договорить ему не дал мой удар в глаз, под которым и так светил фингал после моего удара еще на лайнере. Зато он быстро перебежал назад, плача и держась за глаз. Девушка села на место, и я сорвался с места, поднимая за собой целый фонтан песка и пыли.

– Зачем я должен был пересесть? – сквозь нытье промычал Костун, решивший, что сейчас говорить можно и безопасно.

– Будут стрелять – прикроешь.

– Что?.. – Костун быстро высунулся в окно и убрался обратно. За нами гнались.

А может, и не «за», а «от». Но вряд ли аборигены понимали, что такое реактор антимассы, а если и понимали, то вряд ли знали, что он есть у этого корабля.

Сначала была вспышка. Из-за бьющего в глаза красного солнца впереди, она показалась совсем незначительной, но я ее уловил. Если бы кто стоял к взрыву боком, то он бы боковым зрением увидел, что на миг на противоположных концах земли как будто засветилось сразу два солнца: одно уходит за горизонт, другое же рождается прямо на поверхности.

Через несколько секунд взрыв уловили все. Звук был такой, словно в уши кто-то дул со всей силы, а все остальные звуки просто перестали существовать.

– Не смотри! – крикнул я девушке, которая собралась высунуться в окно и оглянуться. – Ослепнешь!

И тут нас накрыла ударная волна. Не сильная из-за расстояния, но машину повело, пришлось снизить скорость, чтобы не перевернуться.

– А нас радиацией не накроет? – выкрикнула девушка.

Я высунулся в окно. На горизонте возвышался огромный гриб, над которым, высоко в небе, расходился почти правильными кругами белый дым. Хоть поднявшийся в воздух песок мешал, но гриб было прекрасно видно.