Бессмертный

 – Тебя подлечить или сам регенерируешь? А то мне и самому не помешал бы ремонт.

– Да. Подлечить. – Костун виновато опустил голову.

Лететь пришлось довольно долго. Если бы не постоянное метасалирование, можно было бы даже и вздремнуть. Больше всего доставалось Костуну, так как он был ранен, и каждый такой переход сопровождался его мычанием, айканьем и нытьем. Дважды его рана открывалась, и Иолаю приходилось перевязывать все по новой. Благо в медицинском кабинете находилась массивная аптечка со всем необходимым.

Когда, наконец, Верон сказал, что мы прибыли, все вздохнули с облегчением.

Планета, возле которой мы оказались, была зеленой. Почти всю поверхность, не считая двух океанов и множества более мелких водоемов, покрывал густой лес и широчайшие поля. Вид из космоса открывался потрясающий. Было одно «но»: повсюду летало множество различных космических транспортных средств.

– Я думал, мы хотим затеряться, – проговорил я.

– В толпе это сделать легче, – ответил Верон, уверенно направляя корабля к планете.

– Это на черной-то патрульной «тарелке»?

– Изнутри не видно, но я сменил цвет на серебристый, так что на нас никто не обратит внимания.

– А разве у патрульных кораблей есть такая функция?

– У этой модели есть.

Самая бесполезная функция корабля, но не для нас. Серебристый в самом деле был в тему, потому что почти все корабли вокруг были именно такими, аж глаза слепило от отражающегося от них света местного солнца.

– Понятно. Что дальше?

– Спускаемся.

И мы полетели на планету.

Как оказалось, эта зеленая утопия являлась чем-то вроде загородного поселка, в котором богатенькие мажоры покупают себе специально отведенные участки, на которых возводят различные постройки по вкусу. Главным условием было – не уничтожать растения без позволения. А еще эта планета являлась образцом удачного терраформирования.

Мы приземлились на одной из площадок возле огромного особняка, и к нам тут же сбежался народ – прислуга.

Особняк был огромен. Было даже трудно сказать, сколько же в нем этажей: казалось, будто каждое окно выходит на один из балконов – маленький, под одно-два окна, или большой, являющийся общим для нескольких комнат. Цвет крыши – даже нескольких крыш различных размера и расположения, что делало их похожими на пьедесталы – был блекло-голубой и имел несколько декоративных, как потом оказалось, каминных труб, – загрязнение атмосферы так же являлось неприемлемым.