Троекон. Книга 1: Третий путь

– Даже если мы каким-нибудь волшебным образом и проникнем внутрь, где нам там искать мои вещи?

– О, точно! – подпрыгнул здоровяк, отчего пол под ним жалобно заскрипел. – Я ведь и забыл, что ты чернокнижник.

– Тише, – зашипел Айван. – Да и какой из меня чернокнижник без книги?

– Ну, это дело поправное. Так вот, если ты чародей, неужели тебе трудно проникнуть в какую-то там полуразвалившуюся цитадель? В свое время мы…

– Не могу я, – прервал этот самый чародей излияния берсеркера.

 – Я не знаю ни одного заклинания, которое поможет мне попасть внутрь. Будь я таким могущественным магом, мне бы не понадобилась твоя помощь, чтобы запугать тех посаков.

Нандин притих. В свое время он воевал против магов, точнее, против их аманов, и даже для них подобные стены не являлись непреодолимой преградой. Он встречал и магов низкого уровня, но даже те знали основные заклинания, позволяющие им делать просто невероятные для обычных людей вещи.

– Так ты седокта, – догадался берсеркер.

 – Маг-седокта. – Айван ничего не ответил. – А я-то все гадал, почему ты так просто убил тех людей.

– Просто? – всплеснул руками парень. – Я никогда до этого никого не убивал. Да меня до сих пор трясет. – Тут Айван несколько преувеличил, потому что трясся он по многим причинам. – Да, я не обучался магии в Академии, но будь моя воля, я бы вообще от нее отказался.

– Так почему не откажешься?

Айван замялся.

– Не могу. Пока не могу.

Нандин не стал на него давить. Не может – значит, не может, кабы мог, сделал бы это давно, а тогда бы лежать берсеркеру сейчас на холме бездыханной грудой.

– Слухай, – спохватился здоровяк, – я так и не узнал твоего имени.

– Правда? Айван Косей я.

– Приятно познакомится, Айван, – сказал кряж и протянул руку. – А я – Нандин. Парень пожал протянутую руку, в которой его узкая ладонь просто утонула.

День клонился к вечеру. На горизонте словно вспыхнул мировой пожар, отсвет которого освещал небо золотистым свечением на востоке.

Айван не был ценителем прекрасного, а потому для него сей вид не отличался от любого другого. Однако сам Нандин, пусть и повидавший мир, любил полюбоваться всем, что мило глазу. Это словно на время застилало ему кровь и множество тел, стоящих перед взором. Он убил так много людей, да и не только людей, что все они давно превратились в одно сплошное кроваво-грязное пятно.