Gamemaster. Книга 3. Десятник

– Она? О ком ты? – Я недоумённо наклонил голову.

– Забава. После того как ты провалился в клятый разлом вслед за ним, – он кивнул на череп, – пришла ко мне и обо всём поведала, что там приключилось. И сказала ещё, что раз это ты, то всё обернётся как надо. Вижу теперь, что она не ошиблась.

Я сглотнул. При упоминании о Забаве я почувствовал укол совести. Ведь если разобраться, я бросил её в Кургане вместе с остальными. В памяти всплыл её крик, обращённый ко мне в тот момент, когда я провалился в пространственную воронку на спине Крыжня.

Внутри пробудилось чувство вины.

– Вы же вроде не ладили с ней раньше?

– Да пустое это. – Бажен лишь слабо махнул рукой и продолжил утратившим силу голосом: – Она за тебя вся душой изболелась, так что ты бы не задерживался и шагал в её рощу. Она там с того самого момента, как ты пропал.

Я вдруг ощутил, что чувство вины перед Забавой вгрызлось в меня, как разъярённый тигр. Тряхнув головой, я постарался отвлечься от этих мыслей.

– Погоди, я ещё не всё сказал! Сейчас… вот, держи!

Я забросил в инвентарь цеп, а вместо него выхватил оттуда камень души Мари Бледной и протянул его Бажену.

Его поникшая и ссутулившаяся фигура вдруг напряглась. За секунду я увидел такое радикальное преображение, что показалось, будто на его место встал кто-то другой. Он выпрямился, глаза под густыми навесами бровей, ещё секунду назад напоминавшие глаза снулой рыбы, сейчас сверкнули неудержимым огнём.

Медленно, как если бы он преодолевал сильное сопротивление, Леший протянул руку к гранатовому карбункулу. Пальцы его нежно, словно он боялся спугнуть представшую перед ним картину, обхватили овальный камень и судорожно сжали его. Крепкие обветренные руки задрожали и прижались к груди.

– Я… ты… как… – Леший не мог подобрать слов, лишь всё крепче сжимал своё сокровище в руках. Я с изумлением увидел, как из глаз его потекли две дорожки слёз, теряясь в дрожащей бороде Бажена.

Но дальше он удивил ещё больше – шагнув ко мне вплотную, крепко обнял меня за плечи, щекоча своей бородой мне ухо.

– Спасибо тебе!

Я, не привыкший к такому излиянию чувств и уж точно не ожидавший чего-то подобного от угрюмого, заросшего Лесного Лешего, растерялся и смог лишь невнятно пробормотать в ответ:

– Да… ладно, ничего…

М-да, смущающая сцена. Все мои говорильные таланты испарились без следа.

Но Лешего это не беспокоило.