S-T-I-K-S. Дикарь. Игры на выживание

Но если вкратце, то есть теория Мультиверсума – множественной вселенной, потенциально-бесконечное количество параллельных миров, отличающихся между собой в большей или меньшей степени. Улей – это планета-пазл, мозаика, как пчелиные соты, состоящая из таких вот отдельных кусочков. Мы их называем «кластеры». Эти кластеры раз за разом совершают копирование отдельных кусков из разных частей Мультиверсума, после чего они оказываются здесь, на территории скопировавшего их кластера. Такое копирование называется перезагрузкой, старый кусок исчезает, новый вместе с людьми и физическими объектами появляется.

Я не особо люблю все эти тонкие материи объяснять, люди плохо понимают, так что если интересно как это работает – у меня есть интересный буклет, почитаешь, может чего и осознаешь.

– Как-то и вправду, слишком мудрено.

– Это да, я ж говорю! Но сейчас, расскажи-ка мне, мил человек, про твое внутреннее состояние, есть какие-то нехорошие симптомы: голова, может, болит; в горле, скажем, пересохло или еще что?

– Она у меня разламывается с того самого момента, как мой самолет рухнул вниз.

Я уже сутки живу исключительно на анальгетиках, если бы не они, уже давно бы свалился. Слабость, сушняк такой, что, кажется, озеро бы выпил. И вода жажду вообще не глушит, лишь на короткое время. Мозги периодически закипают, словно в киселе каком-то плыву, вообще теряюсь что я и где я. Загибаюсь, короче, конкретно.

– И как ты, мил человек, при таких раскладах умудрился дотянуть до сего момента?

– Да я и сам удивляюсь.

Все вокруг либо подохли нехорошей смертью, либо в «ходячих» обратились. А я вот копчу небо и никак отбегаться не могу.

Тут «Чехов» приблизился к Егору вплотную, прожигая его взглядом своих ненормальных глаз.

– А сейчас второй важный вопрос будет. Скажи-ка мне, братец, ты сильно жить хочешь?

Тот лишь пожал плечами в ответ.

– Такая житуха, как у меня в последние сутки была, не слишком в кайф, но и умирать меня особо не тянет. Жизнь ведь такая штука: какой бы поганой не казалась, в ней всегда можно найти плюсы.

А смерть это все, точка. Ни плюсов, ни минусов не осталось.

– Да ты, батенька, я гляжу оптимист, да еще и философ. Ладно, раз так, на вот тебе лекарство от всех бед, хлебни. Сразу полегчает.

Он сунул мне в руку алюминиевую армейскую фляжку, в которой булькала жидкость. Егор принюхался и тут же об этом пожалел.

– Ох и шмонит ваше лекарство, уважаемый, аж с души воротит.