Точка невозврата

 – Как хорошо, что сегодня суббота! Я узнаю субботу по запаху! Твоя жареная картошка – это объедение!

– Для меня суббота теперь каждый день – все дни нерабочие.

– Это же хорошо, папочка! Отдыхай, радуйся жизни! Сколько можно служить Родине? Теперь другие защищают мирный сон граждан, а ты отдыхай! – Селина произнесла слова, затронувшие воспоминания Смирнова.

– Ты смотри, помнишь, как я отвечал тебе в детстве, перед тем как уйти в плавание! – удивился Смирнов.

– Да, папочка, это врезалось в мою память!

– Скучаю я по морским походам, по моим сослуживцам, – с грустью сказал Смирнов, – иногда хочется оказаться с друзьями-подводниками в морских глубинах, окунуться в красоту подводного мира.

Сросся я с морем, мне без него не жить.

– И никто тебя не гонит от этого моря, вот оно – рядом, погляди в окно! – Селина показала в сторону моря. – Хоть я и не подводник, но меня тоже влечет море. Влечет к себе с непреодолимой силой. Иногда мне кажется, что его запах и бесконечная водная гладь – это моя стихия.

Мне хочется нырнуть в морские воды и скрыться в них навсегда! – Селина заговорила о море, и сразу же мысленно оказалась там, у моря. Ее опять переполнили эмоции, загорелись глаза. Она с усилием вырвала себя из состояния охватившей ее восторженности, немного помолчала, затем, поцеловав отца в щеку, произнесла нежно: – Что-то мне не нравится, что ты загрустил. С самого утра тоскуешь… Ну-ка, улыбнись, сейчас же! Выше нос!

– Ты забыла, что сегодня за день? – Валентин Яковлевич вопросительно поглядел на дочь.

Селина удивленно откинула голову.

– Прости меня, папочка! За своим счастьем я позабыла обо всем на свете.

– Сегодня уже десять лет, как нет твоей мамы, – грустно сказал Смирнов. – Время летит, как ветер, и ничего его не остановит.

В кухню вошел Артем. Он прекрасно помнил мать Селины, она была воплощением красоты. Даже он, будучи тогда еще ребенком, понимал, что она красива. По прошествии времени, когда Селина стала взрослеть, Артем заметил ее поразительное сходство со своей матерью.

Хотя в ней присутствовали какие-то особенные черты, которых не было ни у отца, ни у матери.

Вскоре в зале на столике, накрытом скатертью, появилась картошка, салат из огурцов с помидорами, заправленный базарной сметаной, копченая колбаса и бутылка «Кагора». Уселись за стол.

– Царство небесное и светлая память нашей маме, – произнес Смирнов, – хорошей она была, и женой, и матерью. Жаль, что так рано ушла.