Слуга

Напарница продолжала молчать, глядя в зеркальце косметички – большого зеркала на стене ей было вроде как недостаточно. Вполоборота, взглянув в ее сторону, Михалыч заметил в зеркале её пристальный взгляд. Она следила за ним, не желая отвечать. Но её никто больше не станет беспокоить. Она уже думает, что мечты у нее сбылись: она села полковнику на хвост и будет тащиться за ним – как напарница, как любовница… Ее не волнует, что это, допустим, не входит в чужие планы, что кому-то на самом деле нужна свобода, что кто-то обожает это пьянящее чувство.

– Торопись…– велел Кожемякин. – Скоро здесь будут гости.

– Но мы приняли меры! После дождя здесь нечего делать!

– Здесь много ушей и глаз…

Она закрыла косметичку и обернулась. О боже! У бедняжки совершенно отсутствует чувство меры: она словно готовилась выйти на арену. Вот когда проявилась цирковая школа.

Михалыч открыл ворота, завел машину и тут же выехал. Старухи метались по двору со скорбными лицами. Тетка Матрена тряслась:

– Кушать разве не будете? Вчера весь вечер и сегодня опять…

Михалыч молчал.

Отворил перед напарницей дверь и, когда та села, захлопнул за ней, обернулся к тетке Матрене и выразительно моргнул обоими глазами. Времени на разговоры не оставалось.

Они тронулись в сторону города, разгоняя колесами лужи. В первом же логу на обочине Михалыч заметил полицейский микроавтобус. Еще две автомашины стояли в глубине леса. Народ толпился у сгоревшего внедорожника. Проезжей автомашиной никто не интересовался.

Дорога была свободной.

Добравшись до города, Михалыч направились к центральной гостинице. Наверняка там были свободные номера.

Проводив напарницу до вестибюля, Михалыч остановился:

– Жди здесь.

– Я хотела тебе рассказать!

– Потом…

– Но как же!

Она ощетинилась, словно кошка, сдвинутая с насиженного места. Ей это не нравилось. Она ничего не понимала.

– Будь на связи. Ты скоро понадобишься…

Оставив ее в гостинице, Михалыч спустился вдоль трамвайных путей по Миллионной, повернул налево и остановился около гостиницы речного порта.

Зашел внутрь: за столиком сидела старая знакомая. Она спасла Кожемякину жизнь и, кажется, готова была это сделать вновь. Она улыбалась.

– Привет, – сказал Михалыч. – Заждались?

– Да нет. – У нее был низкий голос. – Клиент может не ночевать в номере, лишь бы платил.

– Сколько с меня?

– Полторы. Включая предоплату.

Михалыч протянул деньги:

– Мне бы принять душ.