В чужой игре

Легко сказать, жди, когда на руках такая недвижимость. Первый же экипаж заметет обоих – хотя бы за то, что один из них в невменяемом состоянии. Заставят на «рояле» сыграть – пальчики снимут. И считай, что кончена карьера молодого полузащитника. Отпрыгал возле подъездов.

Вовочка, как обещал, скоро явился. Да не один, а с носилками – легкими деревянными палками из корявой ошкуренной березы и тонкими поперечинами.

Вдвоем они ухватили Матроса за плечи и ноги и опустили на носилки. Ничего, что руки висят по бокам. Главное – чтобы голова не болталась.

Подняли и понесли ногами вперед, словно покойника. Потом до них дошло: что-то не так они делают. Развернули носилки и продолжили движение пустынными улицами.

Притащили домой к Вовочке. Нина от неожиданности принялась тихо выть.

– Глохни, – сказал ей сын и добавил: – Жертва Гиппократа…

– Не жертва я, а служанка. И то бывшая.

– Какая разница… Гуляй отсюда…

И бывший фармацевт – прапорщик в запасе по своей специальности – послушно удалилась к себе в комнату.

Хорошо, что хоть не труп притащили в квартиру. Паразиты…

Вовочка тем временем выворотил у матери все карманы одежды, висевшей в прихожей, и не нашел ни рубля.

– Дай на бутылку! Завтра отдам. – Вовочкин голос не допускал возражений.

– Да что ты, Вова. Откуда у меня…

Мать решила ни за что не давать денег – сам пришел, этих за собой приволок… И еще на бутылку дай?

– Последний раз спрашиваю… – Глаза у Вовочки стекленели. – Парафинить надумала?

Он вошел к ней в комнату, поймал жесткими пальцами за тонкую шею.

Мать вскрикнула от обиды и собственного бессилия. Ничего она не может поделать. Сейчас – разорвала бы гаденыша, а завтра опять будет жалеть. До самозабвения.

Рука у Нины скользнула за пазуху.

– Подавись ты… – Мятая пятисотка упала на пол. – Последняя, чтоб ты знал!

Лицо у матери дернулось, из глаз брызнули слезы.

– Подними и подай по-человечески, – куражился сын, не обращая внимания на уговоры товарища. Жеребец держал его за локоть.

– Ты еще тут! – толкнул его в плечо Вовочка и прошипел: – Не вмешивайся…

Подняв с пола деньги, он сунул себе в карман.

– Жди меня и я вернусь, – ощерился Садовский в улыбке и вышел из квартиры.

На кухонном диване лежал ко всему безучастный Матрос, рядом за дверью стояли носилки – Нина недавно притащила их с работы для дачи. Она никогда не думала, что на них принесут ей в квартиру сорокалетнего Матроса.

«Господи, что за жизнь, – рыдала, лежа на кровати, Нина.