В чужой игре

Хозяина киоска она знала давно – это бывший заводской мастер. Он глаза закрывает на торговлю неучтенным товаром. Если бы Вовочка принес, например, даже ящик кофе, мать бы его продала. Легко и без зазрения совести. Но у него почему-то лишь электроника и тряпки. Если бы он не притащил в дом этого мужика на носилках, не пил так часто и был бы немного ласковей, Нина заботы бы с ним не знала. А ворованные вещи – так ли уж часто в последнее время ловят воров? Что-то не слышно вовсе. И людей она тех не знает, у кого украли.

* * *

Вагон стоял в тупике на служебной железной дороге. Это была промышленная площадка бывшего авиационно-промышленного комплекса. Комплекс давно распался на множество крупных и мелких юридических лиц, так что в подобном омуте спросить теперь было не с кого.

Прибыв на место, Шпиц узнал и депо, и будку охраны, и помещение конторы. Оставалось самое сложное – позвонить Подшивалову.

На дверях вагона висели пломбы, двое менеджеров ждали приезда кого-то третьего.

Еще четверо стояли по углам вагона в форме охранников.

Агент выбрался из микроавтобуса и, заметив крохотное сооружение из неокрашенных досок с покатой крышей, сразу направился в ту сторону. Это был туалет.

– Ты куда? – шарахнулся в его сторону один из охранников.

– Где у них тут?

Агент вдруг понял, что совершенно не волнуется, что нет теперь силы, способной остановить его. Он вошел в туалет, присел, вынул из-за плотной резинки носка сотовый телефон, убрал блокировку сигналов и нажал пару кнопок.

Маневровый локомотив с грохотом ползал по соседним путям.

– Служебная дорога на промлощадке, – говорил Шпиц. – В ста метрах от депо.

– Понял, – ответил Подшивалов. – Скоро будем…

Снаружи вдруг раздался шорох, и дверь, сорвавшись с крючка, со скрежетом распахнулась.

* * *

…Петр Ильич провел за чтением всю ночь и уснул лишь под утро. Проснулся ближе к обеду, поднялся с кровати и взял ружье, всю ночь пролежавшее возле стены поверх одеяла.

Подошел к окну, поставил ружье рядом с косяком и распахнул обе створки. На дворе зеленела трава, обе двери сарая были настежь распахнутыми. Трава заметно примята.

Петр сел на подоконник, перенес ноги наружу, спрыгнул на землю вместе с ружьем и направился к сараю. Там у него было укромное место для ружья – под потолком, в сухой нише, прикрытой с боку доской с массивными шляпками гвоздей.

Убрав ружье от посторонних глаз, он двинулся в огород.