Волчий корень

Дождавшись, пока Каракозов отъедет, Степаныч вышел из здания и направился домой пешком. Зимой он не ездил на машине. Та доживала свой век в бетонном гараже.

Не успел он миновать ворота, как его едва не сшиб Бнатов – тот летел на машине из-за угла, словно с цепи сорвался. По тормозам ударил, а машина прёт по льду. Осторожнее надо быть, господин майор!

А ведь собирался же Степаныч пройти калиткой. Но нет, потянуло воротами: пробираться через засыпанные снегом воротца не захотелось. Так и трупом недолго стать.

Тебя же и обвинят потом. Скажут, шёл с раскрытой «варежкой».

Старший следователь ездил тоже на иномарке. Темно-синий «Фольксваген» у него. Новехонький.

Степаныч качал головой. Так отстать от жизни мог только он. Ушёл из одной милиции, а пришёл в другую. Контраст очевиден. Но не мог он слоняться, как некоторые. Да и другие теперь тоже не каждый день приходят. Раньше можно было «пузыря» раздавить, запершись в кабинете, поговорить по душам. Теперь нет. Бутылку с тобой разопьют, но говорить по душам не станут.

Ефремов вернулся домой. Полдня потратил. И всё для того, чтобы понять: не по средствам живут ребята.

– Иди обедать, Ваня, – позвала Серафима.

– Иду, – ответил он, но с места не сдвинулся. Результаты наблюдения оказались потрясающими.

– Идешь, что ли?! – повысила голос Серафима.

Третьего раза дожидаться Степанычу не следовало. Он двинул на кухню, однако не дошел: в дверь позвонили.

Степаныч приблизился к выходу и посмотрел в глазок. За дверью стоял какой-то мужик.

Физиономия, как у японца. Из тех, что занимаются борьбой сумо. Глаза от жира заплыли. Не видно даже, как моргает. Откроешь дверь, потом думай, как закрывать.

Степаныч положил в карман сапожные клещи, лежавшие в прихожей на тумбочке, накинул цепочку, отворил дверь.

– Не узнал, что ли?

– Японский Царь!

– То-то же!.. Меня вообще теперь никто не узнает…

– Заходи, Саня. Очень рад…

Это был Царев. Он вошел, заняв собой всю прихожую, и продолжил:

– Я тут краем уха услышал… Говорят, накатили на вас.

Рассказывай.

– Садись обедать. Потом расскажу.

Царев снял куртку и остался в одной футболке. Не брал его мороз.

– Помнишь, Сима, Саню Царева? – радовался Степаныч. – Борьбой вольной занимался…

Супруга, естественно, помнила. Она открыла холодильник и вынула оттуда бутылку водки.

– У меня своя с собой! – вспомнил Саня и вскочил из-за стола.

Лучше бы он этого не делал. Чуть стол не опрокинул.

– Не надо, Саня! – молила Сима.