Чтец эмоций. Законы мести

– Молись на свою мать, считай, что сегодня она тебя уберегла.

– Я все равно тебе должен жизнь. У меня есть друзья, если тебе понадобятся надежные люди, можешь всегда рассчитывать на пять человек.

– А сейчас они где? – усмехнулся Нил. – Ветром сдуло?

– Не говори так. Тут я сам сглупил.

– На то и падший, чтобы мы ошибались.

Нил подошел к светящейся стенке и дотронулся до поверхности – кожу ладони слегка обожгло.

– Она горячая? – удивился он, одернув руку.

– С чего ты взял? – прикоснулся к тому же месту высокий.

 – Наоборот, холодная. Говорят, даже тепло у людей забирает.

– Надо будет сюда как-нибудь днем наведаться. Прощай, – сказал Нил и побежал обратно. Времени оставалось все меньше и меньше.

«Как-то странно светится эта плита, не иначе – архитектурная магия, оберги в ней доки были. Интересно… А у нас в аллее Резных Колонн тоже что-то подобное имеется, надо будет глянуть», – размышлял он, шагая по темному городу.

Нынешний вечер выдался удивительно урожайным на передряги.

С трудом выбравшись из кабака, парень не смог пройти мимо шайки бандитов, получил по ребрам, а теперь ему еще предстояло около часа пробираться через опасные районы города.

«Эх, ведь парочку негодяев можно было и клинками снять, – спохватился Нил, перебирая в уме схватку возле светящейся стены. – Опять ошибки! Вроде не мальчик уже, а осечки на каждом шагу. С отморозками в кабаке уши развесил, забыв про время; в подворотню свернул, хотя не стоило… Впрочем… ладно.

А вот за своей тенью мог бы и проследить. Оставил костер за спиной – по тени главарь меня и заметил. И толку, что знаю, где накосячил? Как говорит дед: «надеюсь, ты повзрослеешь раньше, чем тебя убьют». Вот этого он не дождется. Мне в жизни еще слишком много надо сделать».

Улицы окраин Лардеграда ночью превращались в охотничьи угодья. Тут не горели фонари, не летали магические светляки, даже свечи в окнах домов зажигали, предварительно закрыв ставни. Городской патруль и днем-то не рисковал здесь появляться, а после заката – и подавно.

Лишь отъявленные головорезы покидали жилища, притаившись в засаде и подстерегая какую-нибудь одинокую ночную тварь или заблудившегося прохожего. За голову зверюги в городской управе можно было получить пару серебряных монет, а труп обобрать.

Люди охотились за тварями, твари – за людьми. При этом ни тех, ни других не становилось меньше, хотя без жертв с обеих сторон не проходила ни одна ночь.