Анаконда, глотающая живьем

Подойдя к нарушителям, он остановился, раскорячив ноги. И заговорил, представившись директором.

– Кто такие? Почему нарушаем?

Разноцветная толпа, состоящая из пяти взрослых и восьми детей, взорвалась моментально. Борю обступили со всех сторон, жужжа в оба уха:

– Такое несчастье!.. Э-эй! Ты что, кучерявый?! Эллочка с ребенком попала в больницу – сам посмотри, начальник! Вот она, бедная, дитя нечем кормить! Молока нету! Ты что?!

Борис кинул взгляд по этажам и поймал в окне фигуру индуистской девы с дымящейся сигаретой в руках.

– Она еще и курит! – удивился Боря. И к «гостям»: – А ну быстренько отсюда! Встали и пошли, пока я не вызвал группу быстрого реагирования! Я доходчиво объясняю?! Поставьте машину за пределами больницы и можете приходить. В установленные часы…

Однако цыгане подчиняться не собирались. Крик усилился. Орали одновременно в сторону Бори и в сторону родственницы, свисающей из окна. В окнах семиэтажного здания показались любопытные лица больных.

Банан стоял рядом, не вмешиваясь в спор.

Банан пригляделся к мужчинам, без труда различил среди них самого старшего и более спокойного. К нему и следовало сейчас подойти.

Банан вернулся к машине, вынул из-под сиденья продолговатый предмет с головкой на конце и вернулся вразвалку к толпе нарушителей. Он смотрел поверх голов с высоты своего роста, прихлопывая «волшебной палочкой» себе о другую ладонь.

«Кто-то что-то сказал, или мне послышалось?» – исходило от его молчаливой фигуры. Руки на уровне груди. В руках внушительный болт, аккуратно обмотанный голубой изолентой. Он словно для того и подошел, чтобы головы проламывать нарушителям. Ещё раз хлопнул о ладонь страшным предметом. Взгляд побежал поверх толпы и лишь после этого уперся в глаза стержневому цыгану.

– Ты здесь за главного?

У того плечи опущены. Согласно кивает.

– Покинь территорию.

– А разве она твоя? – дрожащим голосом спросил мужик.

Но Миша Банан не ответил. Лишь утвердительно качнул головой. И снова поймал ладонью тяжелый болт с шестигранной головкой. Цыгану даже показалось, что на шляпке мелькнула засохшая кровь.

– Уходим! – гортанно крикнул цыган по-русски. – У них здесь свои правила, и мы должны подчиниться…

– Не плачь! – кричали Эллочке снизу. – Вечером мы приедем – туда выходи!.. Слышишь?! В вестибюль!.. Сама видишь – здесь нельзя!..