Дамба

Посредине бывает, правда, мероприятие, но редко – это когда возьмёт человек и расслабится.

– Он её, этот Саня, через активированный уголь пропускает, – рассказывал Шубин, словно Осадчий только что на свет родился. – Короче, тот же самый процесс очистки, который применяется на спиртзаводах. Только ещё лучше, потому что у них все фильтры забиты. Оттого у них водка говном отдаёт. Из чего её гонят там?

– Из нефти, – заявил Осадчий. – Помнишь органическую химию? Вот. Колбасу можно из нефти произвести – и никто не догадается…

Осадчий остановился, переводя дух.

За вторую бутылку взялись. Не слишком ли быстро у них беседа пошла?

– Но я не об этом, – спохватился он. – Я же мыслями хотел поделиться.

– Я что-то не въеду. Давай по новой…

Повтор у Осадчего вновь получился пространный. Пришлось рассказать о своём заместителе Ахмерове. И лишь после этого о звонке мобильного телефона за дверью на шестнадцатом этаже. После этого всё становилось на свои места: за спиной у Осадцева плели непонятные сети.

– Может, Ахмеров нацелился занять мою должность? – предположил он.

 – Но кто он такой, этот Дмитрий Иванович. Он никогда не служил. Простой инженер-строитель. Работал себе на стройке – так нет, потянуло в охранники. Представляешь? Три месяца всего отработал – и полез в архив… Я ему не верю. Как можно работать с таким человеком?

Шубин вдруг вспомнил о своём и решил поделиться с неожиданным гостем.

– Не хотел я говорить, но придётся. Конечно, это нарушение, и я это понимаю, потому что не положено на работе рыбачить…

– Тебе можно, – прервал его Осадчий, блестя вставленным зубом из жёлтого металла.

– Представь. Стою я в воде, – хмурился Шубин, – а тут черти летят на катере. Вдоль берега… Короче, нахлебался водички, но выбрался. Докладывать, конечно, не стали. Сам виноват. А теперь, после твоих разговоров, вот я и думаю: какого им хрена там надо было? Тоже, может, экологи?

Шубин замолчал, блестя глазами. Поднял бутылку и наполнил рюмки.

– Короче говоря, – продолжил Осадчий, – назревает какой-то фурункул.

Придётся опять к генеральному идти. Может, он в курсе.

Тимофеич поднял рюмку:

– Хочу выпить за пингвинов, чтобы им никогда не знать человеческих проблем. И ещё за Северный флот, на котором служил я срочную…

– Кем? – оживился Осадчий.

– Извини, я подписку давал, чтоб никому. Даже в бреду…

– Но теперь-то уж можно. Всё прошло, как с белых яблонь дым…

– Закусывай, Степаныч… Огурчики, помидоры, колбаска, рыбка… Я здесь заночую.