Дамба

Автомат, из которого губернатор перед этим стрелял, находился теперь в руках у начальника УВД.

«Быстренько они сошлись на дорожке…» – подумал егерь, обходя стороной и стараясь не попасть в объектив аппарата. И когда вновь посмотрел в сторону добычи, то заметил мощные ветвистые рога. Под выстрел попал хозяин стада.

– Давно я хотел иметь такую добычу, – радовался губернатор. – И фото такое хотелось иметь. Но больше всего – рога лосиные.

Порошин закончил позировать, вернул винтовку Мухлынину и продолжил, захлёбываясь:

– Выходит он на меня, вихляя, – всё, думаю.

Промахнусь. Все-таки давно не держал в руках автомат.

– Да-а… – мычал в ответ начальник УВД.

– Но не всё пока что потеряно, – улыбался губернатор. – Руки помнят…

Он оглянулся в сторону егеря и приказал:

– Дай команду, охота закончена. Мы не серийные убийцы – мы государственные деятели, – и уставился на лосиные рога, неожиданно замолчав. Где-то он видел этого егеря – с такими же рысьими глазами. Но где?

Глава 6

– Тебе говорили, что ты хуже всех остальных? – наезжали на Тимофеича жена с дочерью.

– А он у вас пробовал толчёный пенис? – отвечал в том же духе Шубин. – Если нет, то пусть непременно попробует. Как рукой снимет…

Тимофеич сам себя не узнавал. Обычно спокойный, мужик превратился в настоящего вампира. Он словно бы только что открыл глаза на мир, удивился, и не хотел больше их закрывать.

Утро только что началось, а «разбор полётов» был уже в самом разгаре. Нет бы поехать троим на дачу да заняться землёй.

Но нет. Воткнулись жалами в самое темечко и тянут оттуда кровь. Капля за каплей.

– Вы закончили? – спросил Тимофеич.

– Нет пока что, – за троих отвечала жена.

– Зато я закончил, – заявил Шубин. – Достали вы меня, можно сказать, до белой глины. Живите себе. Ведите хозяйство, а я на вас посмотрю. Со стороны…

– О чём это он? – удивилась дочь.

– Был рад с вами познакомиться. Пока, – закончил Тимофеич, вышел за порог и хлопнул дверью.

Летом он в гараже не замерзнет, баня в районе работает, пищу приготовить тоже есть на чём. Отныне он никому не должен.

Николай Тимофеевич вышел из подъезда и направился в сторону остановки, всасывая воздух раздутыми в ругань ноздрями. Легко быть холостым человеком. Никто тебе в рот не заглядывает, никто тебя на сквернословие не провоцирует. Странно даже, почему он давно об этом не догадался. Бродил мыслями вокруг да около, а до глубины так и не доходил.