Легко!

 – Раньше мы завсегда начеку были. Если кого и захватят – тут же в погоню. Редко когда круддам удавалось с добычей домой вернуться. Потом в наших краях появился людоед, и набеги прекратились. Кто ж знал, что он исчезнет не попрощавшись? Вот мы похитителей и проворонили. Те сразу десяток женщин и девиц уволокли, а пропажу только через полдня обнаружили. Какое уж тут преследование?

– Зачем им женщины?

– Этого никто не знает. Могу только сказать, что, когда нам удавалось отбить у круддов их добычу, женщины были целы и невредимы.

Ни одну из них обезьяны даже не поранили.

Проводник внезапно остановился.

– Погоди, куда мы идем? – заволновался он, разглядывая развилку из трех едва заметных тропинок.

– Как – куда? Я думал, ты ведешь.

– Так не годится. Меч чудодейственный в руках кто держал?

– Я.

– Значит, тебе и указывать дорогу. – Брякун сделал приглашающий жест, пропуская вперед. – А почему наши уважаемые не выдали тебе никакого оружия? Голыми руками воевать собираешься?

По своей натуре Алексей Рябцев – человек мирный, который ни с кем сражаться и не собирался, но рассказывать об этом агрессивному проводнику не стоило.

Вдруг не поймет, сочтет за труса? Я выбрал правую тропинку и, пройдя несколько шагов, обратился к Брякуну.

– Меч-то я в руках держал, но сражаться им не умею. Еще пораню кого ненароком. Ты же вон тоже без оружия.

– Э, нет, не угадал. У меня вот что имеется. – «Спаситель» с любовью продемонстрировал извлеченную из-за широкого пояса плеть.

 – Подбрось камешек вверх.

Я выполнил просьбу. Раздался звонкий щелчок, и на землю упали две половинки оказавшегося непрочным куска горной породы.

– Здорово! – искренне восхитился я.

– А ты думал! Не смотри, что я худой и ростом не вышел. В Гранске мне соперников нет.

– Теперь понятно, почему тебя послали в горы.

– Поделись соображениями. – Брякун напрягся, ожидая подвоха.

– Здесь, наверное, достойных противников – пруд пруди.

– Точно. Вон уже и первый показался.

Не хочешь кости размять?

– Это и есть крудд?

– Он самый.

Не знаю, почему я представлял себе крудда в виде шимпанзе с испорченным характером, но то, что вышло нам навстречу… Моему взгляду предстал рослый тип в укороченных штанах из черной кожи. Его мощный, как у атлета торс, покрытый густой седой шерстью, не сочетался с длинными, абсолютно безволосыми руками, складывалось впечатление, будто он надел на голое тело бараний жилет.