Проводник

В этом правиле исключение делалось лишь для его родной дочери.

Принцесса вышла из беседки и, что-то вспомнив, бросилась вдогонку за брюнетом.

– Руам, подожди!

А парень и не торопился уходить. Он стоял, осматривая поляну, на которой вчера была глубокая расщелина. Сейчас о бездонной трещине ничто не напоминало.

– Жду, ваше высочество.

– Зачем тебе мой брат? – постаравшись напустить на себя грозный вид, спросила она.

– А как бы иначе я смог познакомиться со столь очаровательной девушкой? – Ответ был явно рассчитан на то, чтобы обескуражить решительно настроенную амазонку.

– Да я… ты… у нас… Как ты смеешь мне грубить! – наконец выпалила она.

– Прошу прощения, ваше высочество, я в Адебгии недавно и не знал, что назвать красивую девушку очаровательной – грубость. Может, вы научите меня уму-разуму? Чтобы при следующей нашей встрече я не сморозил очередной глупости.

Дочь Ярланда заметила небольшое сходство нового телохранителя с мачехой, но озорной блеск в глазах юноши и его добродушная улыбка делала их абсолютно разными.

Злясь на себя, принцесса отметила, что голодранец кажется ей симпатичным. С этим нужно было срочно что-то делать.

Ее щеки снова окрасил румянец, но грозные нотки из голоса не исчезли:

– Не пытайся меня перехитрить. Я знаю, что ты обманом влез в нашу семью, но не надейся, что сможешь погубить брата. Я опытная волшебница и буду наблюдать за каждым твоим шагом! Так что ты и не заметишь. Понял?

– Конечно, – кивнул он.

 – Я весьма польщен вниманием столь обаятельной особы. А можно один уточняющий вопросик?

– Какой?

– Ночью вы тоже будете за мной приглядывать?

– Всегда! – запальчиво ответила Илинга.

– А вас не будет смущать тот факт, что я сплю абсолютно голым?

– Негодяй! – Лицо принцессы стало пурпурным, и она убежала.

«Хорошая девчушка, – подумал сын Гамуда, проводив взглядом ее стройный стан. – И почему она считает, что я собираюсь навредить принцу? Чепуха! Да вы мне только скажите „свободен“ – и на следующий же день ноги моей не будет в этом городе.

А то поставят тебя перед выбором: петля или служба наследнику. И будь любезен…»

Цепи с Руама сняли вечером того же злополучного дня. Затем сапожнику доходчиво втолковали, что без служения его высочеству в качестве личного телохранителя он просто не мыслит своей дальнейшей жизни, и для пущей убедительности прямо ночью перевезли во дворец мать брюнета.