Желтые слезы дьявола

Я уверен, эта цена вам, англичанам, очень понравится!..

Стенс отставил в сторону бокал с вином и, подавшись вперед, ответил:

– Я доложу о наших переговорах руководству своей компании, но наперед скажу, что нам нужно. По цене пушнины я думаю – мы договоримся. Но для нас гораздо важнее те условия, которые я сейчас перечислю…

Исай послушно кивнул и стал внимательно слушать англичанина.

Стенс поднял вверх сжатый кулак и поочередно выпрямляя свои длинные пальцы, стал перечислять требования:

– Нам нужен эксклюзивный контракт с нашей компанией – что вы торгуете пушниной в загранице только с нами и ни с какой другой компанией – это раз! Во-вторых, ваш отряд должен сделать максимально подробную карту местности, где будет продвигаться.

И, в-третьих, нужно описание народов, что проживают на востоке. Их обычаи, верования, степень вооруженности и развития быта. Если ты согласен на эти три условия, то мы готовы очень благоразумно сторговаться по цене на пушнину и на все товары, которые вы привезете из Сибири…

Исай не верил своей удаче, подумав про себя: «Вот простофили эти англичане – какие-то карты и описания инородцев в обмен на барыши!».

Купец радостно кивнул и протянул свою мягкую изнеженную ладошку Стенсу для рукопожатия, всем видом показывая, что готов сделать все то, о чем просит англичанин.

Донельзя довольный договоренностями Исай кликнул своих компаньонов и поведал им о переговорах с англичанами. Оживленные купцы стали нахваливать Исая, и каждый мысленно уже делил барыши.

Не откладывая в долгий ящик, решили кинуть клич по Москве – искать отчаянных людей и собирать ватагу на восток. Отдельной задачей встал выбор атамана: лицо должно быть доверенное и проверенное. Опять-таки не могли никак сойтись на ком именно – в конце концов решили, что каждый предложит своего. И проведя с ними беседы, определиться – кто станет вожаком ватаги.

Доставайте из погребов,

Подымайте на белый свет

Грозное оружье боев,

Грозную стальную броню!

С древних лет я оружье ковал,

Для мести ожесточал,

Великими чарами заколдовал,

Так и рвется на битву оно…

Прохор потерял свою мать в четыре года, когда она не смогла разродиться вторым ребенком.

Он помнил свою мать обрывками и не совсем отчетливо. Но явственно помнился ему вкусный запах ароматных хлебных лепешек, который исходил от нее. И то, как он, еще маленький, пытается обнять свою маму, но не мог обхватить своими маленькими ручонками ее большой живот.