Желтые слезы дьявола

Когда пошел первый снег и поля вокруг деревни накрыло белым покрывалом, Прохор встрепенулся. Собрал нехитрый скарб, подпоясался кушаком, одел тонкий зипун и вышел из отчего дома, подперев двери палкой.

Ему хотелось просто идти куда глаза глядят, не останавливаясь, подальше от этого пустого и холодного дома.

Прохор шагал по заснеженной дороге прочь от своей деревни, и от этого стало даже как-то легче.

Словно провидение или его матушка с отцом с небес подсказывали – он решил идти в Москву. Небольшие запасы еды у него давно уже закончились, и он просил подаяние у церквей.

Там же просился на ночлег. Проснувшись, он снова вставал и шел дальше – в Белокаменную.

Когда зима медленно стала уступать свои позиции, Прохор подошел к Москве.

Огромный город поразил Прохора. Еще более потерянным и одиноким почувствовал себя он. Прохор достиг своей цели, но сразу же возникли вопросы: «И куда теперь податься? Кому я нужен в этом большом и суетном городе, где каждый думает только о своей шкуре?». Одиноко и тоскливо стало Прохору – хоть садись здесь посреди улицы и вой волком.

Идти ему было абсолютно некуда. Уже вечерело. Лавки, мимо которых проходил Прохор, постепенно стали закрываться, и на улицах стало заметно меньше народу. Прохор шел, не разбирая дороги, и наконец его ноги привели к кабаку, откуда неслись запахи еды и сивушного духа. Из дверей кабака вывалились пьяные мужики, которые громко кричали и бранились. Прохор еще поколебался, но его нутро урчало от голода и настойчиво просило еды.

Парень проходил весь день, а с утра маковой росинки во рту не было. В карманах было пусто, но ему очень хотелось есть.

– Будь, что будет, – подумал Прохор и шагнул в темный зал кабака.

В зале стоял гвалт, нетрезвые мужики сидели за деревянными грязными столами, пили и громко говорили. Редкие уличные девки, размалеванные и неопрятно одетые, пьяно хохотали. Перед ним стояли черные сухари, соленая рыба, штофы. Воздух был пропитан тяжелым спиртным духом.

Кабатчик сразу заприметил Прохора, хмуро сдвинул брови, но ничего не сказал и продолжал обслуживать многочисленных посетителей заведения.

Свободных мест в кабаке не было, и Прохор примостился на краешке скамьи с одной из шаек: а вдруг взрослые дядьки сжалятся и ему перепадет что-то поесть.

Бородатые мужики за столом, изрядно захмелевшие, не обратили внимания на тихо подсевшего Прохора.

За столом обросший и страшный мужичок рассказывал, как нашел вместе с товарищами реку на востоке.