Касьянов год

Портили отчетность нарушения телесной неприкосновенности: грабежи и поножовщина.

– Как же вы так, Вячеслав Иванович? – не удержался командированный. Полицмейстер как будто ждал этого:

– А что делать? По штату пятьсот семьдесят девять городовых, а налицо лишь триста девяносто четыре! И околоточных некомплект.

– Почему же люди не идут?

– Денег потому что мало. Грузчик в гавани больше получает.

Желязовский поддакнул полицмейстеру:

– А в сыскном отделении? То же самое. Мой годовой оклад – тысяча рублей.

И то лишь потому, что я помощник полицмейстера по должности. А ответственность несоизмеримая. Околоточные надзиратели имеют по триста шестьдесят рублей, а городовые и того меньше. Притом рискуют жизнью под ножами уголовных. Ну какой дурак пойдет? Удивляться надо, что не разбежались!

– Неужели нет никакого добавочного содержания? – усомнился Лыков.

– Есть, – ехидно сообщил пристав. – Губернатор ежегодно выписывает пять тысяч шестьсот семьдесят шесть рублей. Их и делим между собой, чтобы получить те жалкие цифры, что я вам назвал.

Аж с восьмидесятого года эта сумма не меняется. Двадцать лет подряд. А преступность за это время выросла втрое!

– Почему?

– Потому, Алексей Николаевич, что население города растет. Сами знаете, что в стране делается, особенно на юге. Как на дрожжах! А в Киеве сложились особые условия. Три года назад Дума начала сразу несколько больших проектов. Связаны они были с речным портом и стоили городской казне огромных денег. Тысячи людей пришли сюда на работу.

Просторабочие, землекопы, мостовщики. Не видели, что стало с гаванью?

– Нет, а что?

– Приезжему понять трудно, а киевляне знают: большое и важное дело сделали. Углубили дно в Оболонском заливе, вынутый грунт подсыпали и получили незатопляемый порт. С пакгаузами, пристанями, сухим доком для починки и зимовки пароходов. Раньше там все заливало в половодье.

– Северин Янович, – не удержался Лыков. – Сделали порт, я понял. А при чем тут рост преступности?

– А при том, что эти люди – тут их называют заробитчане – никуда не делись.

Потребность в них кончилась, и заработки тоже, а они остались. Да еще богомольцы ежегодно являются сюда в огромных количествах.

– Эти-то чем не угодили?

– А то вы не знаете! Там не одни только божьи люди, там бродяги и всякий темный элемент. Каждый год из Киева уходит меньше паломников, чем пришло. Опять же, кризис в строительстве. Работы нет, пропитания, значит, тоже нет.