Касьянов год

– Но как же махинации?

– Я же говорю: досужая болтовня. Только тот, кто не знает городских порядков, может сочинять такую глупость.

– Странно. Хорошо, пойдем дальше. Говорят, жилищным строительством в Киеве заправляют евреи и все построено на гешефтах.

– Тоже вранье.

– Но вот тот же Шлейфер: сидит и в банке, и в кредитуемом им обществе.

– Прежде всего, Георгий Павлович Шлейфер не еврей, а природный немец. Кстати, так же, как и Михаил Федорович Меринг – отец его приехал в Киев из Саксонии. А немцы – нация аккуратная.

Что же до двух кресел под одним человеком… И что тут преступного? Вон Анатолий Викторович Гудим-Левкович. Он председатель Киевского частного коммерческого банка и одновременно Южно-Русского промышленного банка. И все довольны.

– Гудим-Левкович? О котором мне говорил Трепов? А кем он приходится правителю канцелярии губернатора?

Цихоцкий весело хохотнул:

– Там не поймешь. Гудимов этих видимо-невидимо. Куда ни сунься, найдешь кого-нибудь из рода. Даже в Петербурге есть!

– Имеется один, – согласился надворный советник.

 – Павел Константинович, генерал-лейтенант. Управлял Кабинетом Его Императорского Величества, а в январе переведен в Госсовет. Но вернемся к банкам. Выходит, у вас тут все переплелось: одни и те же люди и выдают деньги, и получают их?

– Это кто же? – опять влез Цихоцкий.

– Да ваш Меринг. Он директор частного коммерческого банка, и он же председатель правления домостроительного общества. Сам себе ссуды подписывает? А второй – Шлейфер.

В Городском кредитном обществе он председатель правления, а в домостроительном – директор-распорядитель.

Подгайный обиделся за земляков:

– Шлейфер – выдающийся архитектор. А Меринг – гениальный финансист. Вы хоть представляете, что он сделал для украшения Киева? Слыхали про усадьбу его отца?

– Только о ней и твердят который день, – ответил сыщик. – Но изложите и вы свою версию.

Он уже понял, что интересующее его дело связано с этой усадьбой, и решил собрать о ней побольше сведений.

– Что получить землю Мерингу-старшему помогли благодарные евреи, я знаю от губернатора. Давайте то, что не знаю.

– Охотно, – согласился Михаил Онуфриевич. – Начнем с азов. Старый доктор умер в восемьдесят седьмом году. И чтоб вы представляли, господин приезжий из столицы, похороны его проходили так. Отпевали почтенного человека сразу три священника: православный, лютеранский и еврейский. Слышали вы когда-нибудь о таком?

– Нет, – сознался сыщик.