Кубанский огонь

Но что за снаряды? Цук, точно они их не рукой бросили?

– Э, ваше высокоблагородие! Нет такой руки, чтобы бросать огонь на сто саженей!

– Так что же это было?

– Я не знаю. Но потом мы пили водку в трактире «Биржа». Это на Сенной. Варивода дал мне сто рублей и хорошо угостил. Вот. И Рыжий ему сказал: ловко получилось, как тогда в девятом.

– В девятом? – хором спросили сыщики.

– Ага. Наверное, они имели в виду девятый год.

Лыков повернулся к кубанцу:

– У вас был тогда большой пожар на нефтяных промыслах?

– Был, Алексей Николаевич.

Но я впервые слышу об этом от арестованного. Цук, костогрыз гололобый[28 - Костогрыз, гололобый – оскорбительные прозвища, которые казаки давали горцам.], ты почему мне раньше об этом не рассказывал?

– Забыл, ваше высокоблагородие. А вот теперь вспомнил.

– Ну-ка сыпь, о чем еще умолчал?

– Да уж все сообщил, больше нечего. Только осталось, что атаман Рыжему ответил.

– И что?

– Он сказал: да, сильная штука кубанский огонь.

– Кубанский огонь… – повторил Лыков, подсаживаясь ближе к арестанту.

 – Что Варивода имел в виду?

Горец лишь развел руками:

– Я не знаю. Больше разговора об том не было, они позвали баб. А через два дня господин Пришельцев меня арестовал.

Сыщики вышли из ворот тюрьмы в задумчивости.

– На что это похоже? – первым спросил Алексей Николаевич.

– У нас была банда «факельщиков», – вспомнил кубанец. – Девять человек убили, прежде чем мы их поймали. Вот на них похоже.

– Но сходство лишь в факелах, – возразил статский советник.

 – А тут нефтяная качалка загорелась не от них. Лезгины не подпустили бы Рыжего на расстояние броска. Огонь прилетел со ста саженей. Даже не огонь, в небе было темно. Прилетела зажигательная бомба и воспламенила все вокруг. Как это возможно?

– Никак, – заявил коллежский асессор. – Туземец все это придумал, чтобы придать себе важности.

– И про трубу с ранцем и чемоданом?

– Конечно. Бессмыслица. Такого не существует.

Но командированный не был в этом так уверен:

– «Кубанский огонь».

В старину был «греческий огонь». Мы учили в гимназии, я помню. Греки придумали какой-то горючий состав, которым они поджигали корабли противника. А запускали смесь в глиняных горшках с помощью пращей и катапульт. Есть сходство.

– Думаете, у Рыжего была праща? И он метнул свою зажигательную бомбу так далеко?

– На сто саженей и пращой не добросишь, тут черкес явно приврал. Но на двадцать-тридцать – вполне.