Между Амуром и Невой

Оборванные, полупьяные люди сидели за столиками и пили свое печально известное «синее вино»[30 - «Синее вино» – дешевое и плохое вино для плебса.], громко разговаривали, ругались, кто-то пел. Место было небезопасное, и возница крайне неохотно согласился подождать барона четверть часа, и то лишь получив заранее плату, включая обратный проезд, с хорошими чаевыми.

Войдя в парадное, Таубе нос к носу встретился с консьержем – крепким мужчиной совершенно бандитской наружности, даже со шрамом на горле. На стойке за его спиной лежал кастет.

Консьерж внимательно, настороженно осмотрел ротмистра и сделал шаг назад, к стойке. Заглянул в какую-то бумажку.

– Мсье Засурски?

Таубе молча высокомерно кивнул.

– Подымайтесь, вас ждут.

И сразу же запер на засов входную дверь и встал возле нее, скрестив волосатые руки на груди.

Таубе, одернув щегольской редингот, помахивая изящной, с серебряным набалдашником, тростью, двинулся вверх по лестнице. Она отвратительно визгливо и громко скрипела при каждом его шаге.

Знакомый прием…

Дойдя до дубовой двери, ротмистр требовательно и властно стукнул в нее дважды и вошел в кабинет мэтра. Просторный, полуосвещенный, какие-то мраморные голые девки по углам, шкаф со сводом законов, старинный камин в углу. Сбоку дверь – поди, за ней какой-нибудь сюрприз в виде парня с револьверами. Что ж, при его ремесле вещь обязательная…

Мэтр Д'Ашэ не спеша, с достоинством поднялся из-за стола, фальшиво-приветливо воздел руки:

– Мсье Загурски, полагаю?

Стряпчий был одет в легкомысленную полосатую визитку; лысый, толстенький, с неприятно бегающими глазками и нелепым «мушем»[31 - Пушок под нижней губой; введен в моду Наполеоном III.

] на подбородке, потное лицо, короткие пухлые пальцы.

– Засурский, с вашего позволения. Где прикажете сесть? Нам понадобится не более четверти часа.

Д’Ашэ усадил гостя на стул спиной к неприметной дверке, сам уселся в кресло напротив, поправил съехавшее пенснэ.

– Я, честно говоря, так и не понял предмета нашего разговора.

Вы хотите что-то купить. Что именно? У меня много интересного. И потом, для чего такая загадочность?

– Вы правы, мэтр, перейдем сразу к делу. Я послан русским двором. Мне нужны письма покойного цесаревича Николая Александровича принцессе Дагмаре.

– Ах, вон оно что! – хлопнул себя по жирной ляжке мэтр. – Я ждал вас, и дождался. Вы пришли узнать мои условия? Охотно!

– Не совсем так, мэтр, – вежливо поправил его Таубе.