Одесский листок сообщает

– Андрей Яковлевич! – козырнул он начальнику сыскного отделения с армейской отточенной небрежностью. – Вот, извольте принимать.

– Кисломед? Неужели всех отдали?

– Так точно. Господин полицмейстер приказал всех откомандированных обратно городовых на завтрашнюю ночь вернуть под ваше распоряжение. Учитывая многочисленность банды.

– Вот славно! Теперь… эх!

Черкасов пояснил питерцу:

– Кублицкий-Пиотух внял моей просьбе и на время вернул всех прежних молодцов. Ну, держись, колючие…

Ввалившиеся городовые были как на подбор крепкие и уверенные ребята.

Они напомнили Лыкову друзей его молодости из летучего отряда Департамента полиции. Десять лет Алексей Николаевич ловил и вязал с ними всякую калиброванную нечисть. Отряду поручали задержания самых опасных злодеев. Приятно было видеть, что храбрецы не перевелись. От пришедших исходил дух надежности и порядка.

Весь день полицейские готовились. Пришел агент Палубинский, отвечающий за Сахалинчик. Он нарисовал от руки план, сильно отличавшийся от казенного, что висел на стене.

Обжорка Стамоглу находилась на углу Среднефонтанской и Ананьевского переулка. Почти напротив – арестный дом, позади него – саперные казармы. Вроде бы место как место: кое-какая застройка, канатная фабрика, кондитерская, консервный завод, запасной резервуар городского водопровода… Железная дорога делила Сахалинчик на две части. Палубинский сообщил следующее:

– Весь квартал – один большой притон. Гоныфы там по ночам ливируются. Нычка у них – какой шлепер туда вдует?

Лыков покосился на Азвестопуло.

Тот перевел:

– Бандиты по ночам прячутся, там их укрытие. Какой дурак туда сунется?

– Ясно. Если упустим «ежиков», как будем ловить?

– Тогда плохо будет, холера на их кишки.

– А если оцепить весь Сахалинчик?

– Народу не хватит. Тем более там темнота.

– Как застроена местность? По карте судить, так одни пустыри.

– Ха! То по карте, а в жизни по-другому. Все застроено сплошь, из-за домов земли не видно.

Не дома – хибары! Катакомбы для босоты, смитте, кадык на кадыке.

– Притоны для бедноты, мусор, вор на воре, – снова объяснил Сергей.

– Сахалинчик – самое опасное место во всей Одессе, не считая нужника в доме моей тети Раи…

– Палубинский! – гаркнул главный городской сыщик. – Говори казенным языком. Господин коллежский советник из самого Петербурга приехал не для того, чтобы слушать твою мову.

– Значит, там много строений? – переспросил агента Лыков.