Одесский листок сообщает

На вопрос шефа Сергей пояснил, что затирка – томатный сок с чесноком и приправами, и эта незамысловатая смесь делает уху смакотой [39 - Смакота – очень вкусная еда.].

Сыщики поехали на Привоз. Там тоже оказалось людно – то ли по случаю Пасхи, то ли всегда так… Лыков с любопытством обошел рынок. Особенно ему понравились рыбные ряды.

Цинковые прилавки были внутри набиты льдом, а снаружи покрыты чешуей вперемешку с солью. Чего только не лежало на этих прилавках! Одних бычков было три вида.

Титулярный советник завел шефа в свою любимую обжорку, и там туристы угостились на славу.

Помимо обещанных ухи и колбасы Алексей Николаевич отведал дунайской сельди и балыка из черноморской белуги, а запил все это греческой водкой под названием мастика.

Водка ударила сыщикам в голову. Обнявшись, они пошли куда глаза глядят. К ним приставали проститутки с накрашенными губами:

– Дуся, какой вы цикавый! [40 - Дуся – ласковое обращение к мужчине; цикавый – интересный.] Угостите даму! А дама угостит вас.

Азвестопуло улыбался и говорил шефу:

– Вот бароха восемьдесят четвертой пробы. А вот, гляньте – девяносто шестой. У нас в Одессе все красавицы!

Неожиданно для себя полицейские очутились перед воротами с надписью «Минная рота». Возле них скучал часовой.

– Сережа, – опомнился Лыков, – мы загулялись. Пока шпионы воруют наши планы, мы дунайскую сельдь лопаем. С мастикой. Отведи меня в гостиницу и не тревожь до завтра. Утром займемся делом с новыми силами…

На следующий день питерец явился на Преображенскую с больной головой.

В дежурной комнате агенты обменивались крашеными пасхальными яйцами; досталось и Лыкову. Он зашел к начальнику. Перед ним навытяжку стояли двое громил, а Черкасов их отчитывал:

– Что же вы делаете, галота! И в какой день! Креста на вас нету.

– Провинились в чем, Андрей Яковлевич?

– Стыдно сказать, Алексей Николаич… Расстрелять их из поганого ружья! Прям обидно за Одессу. Эти два подлеца вчера в писсуаре Ланжероновского спуска ограбили ботинки у кочегара Иоганна Мюллера с английского парохода «Эльевник Гренж».

В светлый пасхальный праздник! Ну ничего святого. Срам!

– А они сами-то хороши, – стал защищаться один из скоков. – Вспомни-ка, вашебродие, в какой день англичане бомбардировали Одессу?

– Это когда? – опешил начальник сыскного отделения.

Тут Лыков заступился за арестованных:

– Ведь он правду говорит. Мы вчера с Азвестопуло проходили мимо памятнику Ришелье.