Случай в Семипалатинске

Так повелось издавна, когда консульство нуждалось в охране от их баламутного населения. Полусотня – серьезная сила, ее одной достаточно, чтобы в городе всегда был порядок. Я помогал консулу Колоколову, вел агентов, отвечал за прикрытие. А тут Алкок собственной персоной. Приехал и вызвал меня.

– И что ты?

– Конечно, поднял перчатку. Ты же знаешь: офицер, уклонившийся от дуэли, подлежит отчислению со службы. Есть такой приказ по военному ведомству. Драться я хотел на саблях, потому что слишком хорошо стреляю и уложил бы дурака сходу.

А он настаивал на пистолетах. Поскольку оружие выбирает оскорбленная сторона, мы некоторое время объяснялись по этому вопросу – заочно, через секундантов. И пока шло согласование, Алкока срочно отозвали из Кашгара.

– Он испугался?

Разведчик пожал плечами:

– Навряд ли. Мне сказали, что его переместило начальство. В двадцать четыре часа. Узнало про дуэль и приняло меры, чтобы она не состоялась.

– Разумно. А ты сообщил о происшествии по команде?

– Нет. Зачем, если ничего не случилось? В армии порядок такой: зря начальство не беспокой!

– Как думаешь, англичанин в последний момент струсил?

– Кто знает? Может, и струсил.

Тогда, согласно дуэльного кодекса, он теряет право на удовлетворение. Но вероятнее, что ему помешали довести дело до конца. В таком случае вызов Джона Алкока сохраняет силу.

– И ты готов снова принять его?

– Конечно. Честно говоря, я жду этого вызова. И рано или поздно получу его.

Алексей Николаевич поежился:

– Бр-р… Холодно тут на ветру, пойдем в поселок.

Глава 5. На пороге дознания

Кажется, трюк с пароходом удался, и они обманули преследователей. Если, конечно, это были преследователи, а не случайные путники.

Так или иначе, три всадника быстро двигались по старинному тракту вдоль прежней Иртышской линии. Все селения на пути являлись бывшими форштадтами. В них были заметны остатки крепостных сооружений: рвы, валы и редуты. После станицы Осьморыжской берег резко понизился, долина реки существенно расширилась.

Они проехали по краю песчаную впадину Кулундинской степи. Дорога тянулась сначала по болоту, а потом по солонцам. Тут Лыкову пришлось нелегко. Он стал сдавать от длительной тряски в седле. А еще эти проклятые солонцы! К концу лета почва на них высыхает, и соляная крошка делается толщиной с аршин. При сильном ветре в небо поднимается соляная буря. Мелкие крупицы забивают нос и рот, кожа зудит, глаза слезятся – невыносимо.

Изменилась и дорога.