Столица беглых

Беглого спрятать, грифованный билет обернуть, краденое купить по дешевке – не устоит ни один!

– Да так по всей России, – утешил иркутского сыщика питерский. – Нравственность куда-то вся подевалась после пятого года. А по правде сказать, ее и раньше не было… Но продолжайте, Бернард Яковлевич. Вы остановились на Второй части, портрет ее понятен. А что с Третьей?

– У! Там тоже будь здоров – не кашляй. А все из-за Хлебного базара. Самое криминальное место в городе, ежели не считать окраин. Тут любая квасная, пивная или портерная представляют собой притон.

Особенно выдаются в этом восточные люди: те же кутаисцы и их подданные, армяне с греками…

– Греки у вас тоже замешаны? – оживился Лыков. Он мысленно искал, как лучше сунуть в дознание Азвестопуло, если вдруг окажется, что Сергея придется вызывать на подмогу. – Вы мне потом особо доложите об этом народе. Хорошо?

– Да запросто. Так вот, про Хлебный базар. Там их не один на самом деле, а целый большой квартал, где продают что угодно. От Ивановской площади до Базарной шагу ступить негде: мелочная торговля, а еще скупка краденого, толкучка, как в Москве на Хитровке.

Вообще же вся сторона по правой руке, если идти по Большой улице от Ангары к Сенному рынку, кормится от темных торговых операций. Там полицию ненавидят столь же рьяно, как и за Ушаковкой. Трудная эта Третья часть…

– Ясно. А Четвертая лучше?

Аулин чуть не сплюнул с досады:

– Чем же она лучше? Иерусалимская гора, Сарайная падь и все остальное, вплоть до Пивоварихи.

– А Пятая часть что представляет?

Оба иркутянина дружно рассмеялись, и полицмейстер ответил за подчиненного:

– Хуже Пятой ничего нет, Алексей Николаевич.

Она самая новая, выделена совсем недавно с целью усиления надзора за Глазковским предместьем. Где бандиты устроили себе столицу.

– Не воры, а именно бандиты? – уточнил коллежский советник.

– Там всякой твари по паре, – вмешался Аулин. – Но бандиты заправляют, это верно. Вокруг вокзала все под их рукой. Да и в целом по слободе тоже.

Больше всех покойников мы там собираем. Тех, кого до Ангары не дотащили…

– Далее имеется местечко, называемое Порт-Артур, – продолжил лекцию Бойчевский. – Это между Глазковым и рекой Иркут, на том же левом берегу Ангары. Началось оно, как во многих городах, самозахватом. Дума пыталась сломать то, что нищеброды понастроили, да не вышло. Куда девать стольких нарушителей? Пришлось узаконить. Теперь Порт-Артур – еще одна клоака. Криминальная обстановка там хуже некуда.