Уральское эхо

И что?

Азвестопуло пробовал было завести старую песню «у нас лесных имений нет», но шеф смотрел так, что помощник сник. Он скинул маску гаера и сказал, глядя в пол:

– Прошу меня простить. Больше не повторится. Клянусь!

Алексей Николаевич вспомнил все, что связывало его с Сергеем, и смягчился. Лично он помощника быстро простил. Но как быть с делом? Ему дали официальный ход, и теперь кухмистер просто так не замолчит. Прокурор открыл предварительное следствие. Маклаков[42 - Маклаков Николай Алексеевич – министр внутренних дел.

], как следовало по закону, тут же назначил служебное дознание. Колесо Фемиды завертелось.

Первым делом Лыков обратился к директору департамента. Белецкий выслушал его и сказал: мои фонды наверху упали, иди и договаривайся сам. Нужные бумаги я подпишу.

Алексей Николаевич записался на прием к товарищу министра внутренних дел, заведующему полицией генерал-майору Джунковскому и честно изложил ему ситуацию. Да, его помощник провинился.

Молодой, нищий, да еще грек – решил помочь соотечественнику за мзду. Дальше разговора дело не пошло, но разговор был. При желании можно назвать это вымогательством и выгнать человека. Но вот стоит ли? Опытный и битый, несмотря на молодость. Контузия и два ранения, орден за храбрость, маленькие детки… Оступился, бывает. Но лучше бы простить. Сергей божится, что больше такого не будет никогда. Он, Лыков, просит замять дело и оставить помощника на службе под его, Алексея Николаевича, личную ответственность. Если, не дай Бог, случится рецидив – они вместе уйдут.

Джунковский сразу понял, что теперь у него есть хороший крючок, чтобы зацепить Лыкова и долго не отпускать. Заставить отработать долг, например. Иметь в дебиторах лучшего сыщика министерства – это не пустяк. Может завтра пригодиться. А взамен всего ничего – отвести подозрение от его помощника. И Владимир Федорович сказал:

– Хорошо, я помогу. Под вашу ответственность!

– Буду весьма обязан, ваше превосходительство.

– Вот-вот, не забывайте этих слов. Мы поступим так…

По закону, если открывалось предварительное следствие по делу чиновника, его начальство начинало собственное внутреннее дознание. И если не находило вины подчиненного, то вправе было отказать прокурору в продолжении следствия. Тогда обвинение могло либо биться дальше, оспаривая решение оппонента в Сенате, либо согласиться и закрыть следствие.