Уральское эхо

А они мне говорят: Сидора твоего толкнули в воду. Утопили. И все концы тоже туда, в воду.

– Почему не сообщили в полицию? – строго спросил Азвестопуло управляющего.

Тот понуро забормотал:

– Надеялся на Илью Авдеевича, на его знакомства… Боязно доводить такие плохие новости до владельцев. Так без места останешься…

– Пропажу полутораста тысяч решили скрыть?! Вы в своем ли уме?

Кренев обратился к бывшему коллеге:

– А прежде такие случаи бывали? В меньших объемах?

– Да, регулярно мы недосчитывались одного-двух фунтов.

Тентелевский завод – единственный в России, который умеет очищать самородную платину.

– Да? И как вы это делаете?

Помощник по тонким вопросам заговорил как химик, со знанием дела:

– Сначала мы растворяем ее в царской водке. Слышали про такую? В примесях выделяется золото, его извлекаем с помощью ртути. Другая примесь, осмистый иридий, остается в осадке, на него царская водка совершенно не действует. Но это даже хорошо: иридий делает платину тверже и увеличивает ее способность противостоять химическим воздействиям.

Так вот, раствор мы осаждаем нашатырем. Выпариваем, а потом в закрытом тигле превращаем в губчатую платину. Дальше просто: прессуем ее и сплавляем в пламени гремучего газа. Можно плавить в известковой печи, но нам проще газом.

Сыщики ничего не поняли, но с умным видом покивали.

– А дальше что вы с ней делаете? – не унимался любопытный Кренев.

– В последнее время платину у нас стали брать ювелиры.

После печи она по цвету и блеску напоминает олово. Но более серая, что ли. Она мягче железа и тверже меди, принимает полировку. Однако по большей части готовая платина уходит на изготовление химической посуды.

– Поставляете в Россию?

Полубояров продолжал уверенно отвечать, покуда управляющий помалкивал:

– Раньше все забирали англичане. Но они ставят низкую цену и просят чистую, без иридия. В последнее время мы наладили поставлять германцам.

Те и цену выше дают, и примеси им не мешают. Иридий помогает скатывать платину в тонкую-тонкую проволоку. Вы даже представить себе не можете, насколько она может быть тонкой! Во взрывателях – до трех сотых миллиметра!

Десятичную систему мер разрешили в империи еще в 1899 году, параллельно с исконно русской, но большинство россиян до сих пор плохо ее понимали. Сыщики опять кивнули и поднялись:

– Ну, нам пора. Спасибо за чай.