Выстрел на Большой Морской

– Почту за честь, Павел Афанасьевич! А то уж никаких сил нет смотреть, что у нас в сыскном отделении творится, и ничего поделать не могу!

– Вот и договорились. Я сегодня же подам записку фон-Плеве о замещении должности; надо усилить кадром третье делопроизводство. И спасибо вам за важные сведения.

Глава 4

Рупейто-Дубяго и его колбасник

Выполняя поручение Благово, Лыков отправился на встречу с Демидовым, князем Сан-Донато. Адресат перехваченного Маковым письма жил в роскошном фамильном особняке на Сергиевской улице.

Несметный богач оказался рыжим весноватым мужчиной средних лет с отёчным лицом и высокомерным взглядом.

Дабы беседа удалась, Алексей взял с собой коллежского советника Фланша, курировавшего в департаменте «Священную дружину». Фланш представил Лыкова князю и приказал ответить на все его вопросы, поскольку Алексей Николаевич выполняет высочайшее повеление. Демидов мигом утратил весь аристократизм.

– Князь, – сразу взял быка за рога Лыков, – кто такой Рупейто-Дубяго?

– Это бывший наш агент, брат восьмой степени.

Кличка – Московский Баранчик.

– Странная какая кличка…

– Ну, это из представлений про Петрушку, вы же помните?

Лыков действительно вспомнил. Любимый герой уличного театра, наглый и дерзкий Петрушка, бил лакея, купца и даже полицейского. И вот, когда он уже совсем терял от безнаказанности чувство меры, из-за кулис появлялось загадочное могучее чудовище – Московский Баранчик – и сжирало негодяя.

– Зловещее получается прозвище. Он что, за палача у вас был?

– Навроде того.

Напугать кого следует, приструнить. Жутковатый дяденька. Среди нас, белоручек, он выделялся: его ничего не стесняло. Опасный человек.

– Как же вы такого – и в дружину?

– Эти люди бывают весьма полезны в определённый момент! Рупейто – человек дела. Я, или Бобби Шувалов, или князь Щербатов – это тоже всё лигеры[8 - Лигеры – члены Лиги (одно из названий «Священной дружины»).] – мы же сами не можем быть палачами! У нас, извините, духу не хватит; да и не умеем мы человека убить.

А с террористами церемониться нельзя. Хватит уже – доцеремонились! Вот и призвали в братья нескольких таких, кому в обществе руки не подашь, зато им можно поручить грязные работы.

– Что конкретно он у вас выполнял? Из грязного…

Демидов замялся.

– Ну… вы же знаете, чем всё кончилось. «Священная дружина» распущена, а деятельность её признана государем… э-э-э… как бы помягче сказать… Действительно, ничего конкретного мы совершить не успели.