Выстрел на Большой Морской

Увидав вернувшегося Благово, он сразу помрачнел, выставил мазурика из кабинета, сел, сжал кулаки и спросил:

– Ну, что ещё?

– Господин Виноградов, вы представляете, что будет с вами, если выяснится, что вы препятствуете следствию? Находящемуся на контроле у его величества… С вашим-то количеством врагов!

– У хорошего сыщика всегда много врагов. Но поясните вашу мысль насчёт воспрепятствования.

– Я сейчас поговорю в телефон прямо при вас с фон-Плеве, вызову особую команду департамента, мы заберём Панибратова и он очень быстро расколется.

Полагаю, и записочки ваши отыщутся, по которым он Сашку-офицера выпускал.

Начальник отделения задумался. Вид у него при этом был вовсе не испуганный, скорее, раздосадованный.

– Ладно, – сказал он спустя минуту. – Я же понимаю: если вы вцепились в хвост – уже не отстанете. Вас бы, по правде говоря, надо на моё место. Только намекните – я уйду без борьбы. Жалование очень хорошее!

– Давайте о деле.

– А может, лучше не стоит? Поверьте, я вас уважаю и желаю добра.

Тут такие люди замешаны… Даю слово дворянина, что Сашка Макова не убивал; он был занят в ту ночь другими делами. И вам бы лучше не знать, какими. Обещайте мне не давать хода тому, что услышите!

– Я должен знать всё, господин Виноградов. До мелочей. И сам потом решу, как мне распорядиться этими сведениями.

Статский советник опять надолго задумался. Почему же он так спокоен? Здесь каторга светит, с лишением всех прав состояния.

Что-то не так…

– Хорошо. Если вам угодно совать свою голову под топор, не смею вам в этом мешать. Но я предупредил! А теперь вспомните полицейскую сводку по столице на 28 февраля. Департамент её получает. Сколько там было убийств?

– Сводку той ночи? Момент… Кажется, кроме смерти Макова там ещё было одно убийство. Купца какого-то. Так?

– Именно так.

– Его зарезали в трактире «Рим», в Апраксином.

– И как артистично зарезали, Павел Афанасьевич! Сидел себе купец, потреблял ботвинью с сигами.

Кругом уйма народу. И тут вдруг – раз! – линнемановской[11 - Линнемановская – прежнее название малой сапёрной лопатки.] лопаткой, словно топором, по сонной артерии. У всех на глазах, не тушуясь. Ударивши, убийца спокойно направился к дверям и вышел вон, никем не остановленный. Так все были поражены, что даже словесный портрет злодея не смогли потом составить! Крови натекло – страсть; я сам выезжал на место происшествия.