Выстрел на Большой Морской

Зыркнул на полицейских своим жёлтыми совиными глазами:

– Как ловко угодил, а? Нервишки сдали… Ну-с, быстренько составьте протокол и отдайте копию мне, я сам передам графу.

В качестве товарища министра Оржевский заведывал всей полицией империи и являлся поэтому непосредственным начальником Плеве. Вид Пётр Васильевич имел задорный и несколько вызывательный, слыл в свете острословом и любил заводить себе недругов.

– Статский советник Благово имеет сомнения, – осторожно проговорил директор департамента.

– Какие ещё тут могут быть сомнения? В чём? – изумился генерал-лейтенант.

– В том, что Маков сам себя застрелил.

– Да вы что?! – ахнул Оржевский. Осмотревшись, он сел верхом на ближайший стул, зажал подмышкой саблю и приказал:

– Докладывайте.

Павел Афанасьевич сжато сообщил свои соображения. Заведующий полицией наморщил лоб, помолчал несколько секунд, потом согласно кивнул:

– Точно! Этот дурень был левшой, сейчас и я это припоминаю. Что намерены делать, Вячеслав Константинович?

– Провести негласное расследование.

– Одобряю. Но только своим силами, без привлечения Грессера.

Генерал-лейтенант Грессер был новый петербургский градоначальник, только что назначенный. Оржевский уже успел с ним поссориться и старался теперь насолить ему при каждом удобном случае.

Пробыв в квартире Макова ещё минут десять, начальство удалилось и Благово остался один. Он начал с осмотра помещения. Жена и трое детей покойного, потрясённые случившимся, сидели в обнимку в гостиной; двое младших плакали в голос.

Оставив допрос вдовы на ужо, сыщик прошёл в спальню бывшего министра и сразу же обнаружил на разобранной постели лист синей сахарной бумаги, заляпанный воском. Понюхал – пахнет нашатырём!

– Что, покойный вчера лечился от простуды? – спросил он у сопровождавшего его по дому камердинера.

– Точно так, ваше высокородие. Второго дня барин захворали, так мы давеча капали им на грудь восковую свечку.[2 - Старый домашний способ лечения простуды: на растёртую нашатырём грудь больному клали лист плотной т.

 н. «сахарной» бумаги и топили на неё свечной воск. Кстати, очень хорошо помогало…]

– Ага, значит, господин Маков собирался вылечиться, а не помирать?

Камердинер промолчал.

– А кстати, любезный, кого ты впускал к нему вчера вечером?

– Никого не впускал. Через парадное-то… К нам уж давно никто не ходит, с тех пор, как… А к чёрным дверям Лев Саввич наказали не подходить. В тии двери они сами впускали, а кого – то нам не ведомо.