Взаперти

Хотя уже кое-что… Это значит, что я служил честно.

– Не понимаю вас.

– Вспомните род моих занятий, Леонид Андреевич. Преступники всегда стараются затянуть дознание и следствие, очернить полицию. А на суде объявляют, что показания из них выбили силой и они ничего такого не совершали.

– Хм. Вам виднее, конечно. Однако я продолжу. Все эти жалобы оставлены начальством без последствий. Но в четырех случаях имела место прокурорская проверка…

– Помню, – перебил Сенько-Поповского Лыков. – Их открывали при гибели подозреваемого при аресте.

– Точно так. Там тоже все кончилось для вас сравнительно благополучно. Кроме гибели некоего Згонникова, которого вы восьмого мая тысяча девятьсот восьмого года в Москве вышвырнули из окна четвертого этажа. Вместо того чтобы арестовать. Жалобу подал князь Мамин, который оказался свидетелем убийства. Он сообщил, что вы отомстили таким образом за смерть кого-то из ваших товарищей. Алло! Слышите меня?

Лыков сказал:

– Леонид Андреевич, дело серьезнее, чем я думал.

Не хочу обсуждать его по телефону. Когда могу подойти?

– Прямо сейчас. Шефа еще часа два не будет, приходите.

Когда чиновники уединились в пустой приемной, коллежский асессор продолжил:

– Мамин умер в камере предварительного заключения, но прокуратура дала ход его жалобе. Не знаете почему?

– Я тогда сильно прижал высокопоставленных мошенников, которые много лет воровали на железных дорогах. Крупное вышло дело! Был суд, наказали мелкую сошку, а тузы остались при деньгах и безнаказанными.

Они всячески ставили мне палки в колеса. Проверка была инспирирована с той же целью. Нам с Азвестопуло объявили выговоры с занесением в формуляр и хотели предать нас суду. Но Столыпин разобрался и велел прекратить следствие.

Секретарь товарища министра понурился:

– Алексей Николаевич! Я вас очень уважаю. И убежден, что вы говорите мне чистую правду. Но против вас затевается какая-то интрига. Я вынужден положить справку на стол Золотареву, со всеми перечисленными сведениями…

– Понимаю, Леонид Андреевич.

Конечно, кладите. Спасибо, что предупредили.

– Коряво? – Сенько-Поповский употребил новомодное среди столичного бомонда словечко.

– Не пойму, к чему готовиться, но чувствую, что коряво.

Глава 3

Неожиданный оборот

Лыков последнее время жил в ожидании какой-то серьезной неприятности. Арест банды Мохова, который был произведен быстро и дал нужные следствию материалы, не улучшил его настроения. Скорее даже ухудшил.