В погоне за Призраком

Возьмись осторожно за подвижное кольцо и поверни его так, чтобы красный треугольник его стал против белого треугольника на корпусе с надписью «Steht». Понял?

– Не только понял, но уже и повернул. Балансирное колесо давно уже остановлено. Не слышите разве, что фашистские ходики перестали тикать?

– Черт бы тебя побрал, Голиков, с твоим самовольством! – злится старший сержант. – Вывинчивай теперь винт с надписью «Schorf» из прилива трубки корпуса.

– Пусть ваш лифт спустит меня поскорее на землю, – весело говорит ефрейтор.

 – И винт уже вывинчен, и капсюледержатель вывернут.

…Когда к каземату приходят саперы, приведенные сюда Рексом, они не слышат внутри его ни единого звука. А когда освещают фонарями дно, то видят там двух боевых друзей, безмятежно спящих на плащ-палатке Голикова.

– Черт побери, – сонно бурчит ефрейтор, разбуженный окликом сержанта Алехина, – даже в этой преисподней не дадут поспать как следует!

Проклятый дзот

– Опять раненого принесли из-под этого чертова дзота, – с тяжелым вздохом произносит старший сержант Брагин, кивнув на санитаров с носилками.

Ефрейтор Голиков ничего ему не отвечает, слышно только, как скрипит зубами.

– Что же вы молчите, Голиков? – удивленно спрашивает Брагин, хорошо знающий словоохотливость ефрейтора.

– А что говорить-то? – лениво отзывается Голиков, занятый текущим ремонтом своей гимнастерки. – Я уже сказал свое слово: нам нужно за это дело взяться. В два счета заткнем ему глотку.

– Опять у вас одно бахвальство, – пренебрежительно машет рукой на ефрейтора старший сержант, направляясь в сторону землянки командира саперной роты.

Капитан Кравченко, высокий, худощавый офицер в очках, пришел в армию из какого-то гражданского инженерного управления, но, глядя на его подтянутую, стройную фигуру, на ладно подогнанное обмундирование, трудно поверить, что он офицер запаса. Видимо, Кравченко и не молод, но выглядит тридцатилетним, регулярно занимающимся спортом мужчиной.

Саперы гордятся своим капитаном и очень уважают его за удивительную выдержку и бесстрашие в бою.

В обычное же время он нетороплив и рассудителен, никогда не раздражается и не повышает голоса в разговоре со своими подчиненными. Это не мешает, однако, высокой дисциплине его роты.

Когда старший сержант Брагин заходит к Кравченко, капитан разговаривает с кем-то по телефону. Похоже, что с дивизионным инженером.

– Три попытки уже сделали, и все неудачно, – докладывает капитан Кравченко.