В погоне за Призраком

«Нужно же случиться такому несчастью… – сокрушенно думал Брагин, осторожно ощупывая больную ногу. – Как же теперь Голиков выполнит без меня задание дивизионного инженера?»

От того места, до которого Брагину удалось добраться, оставалось пройти еще километра полтора-два, чтобы достичь оборонительных укреплений противника, которые саперам предстояло разведать. Боль в ноге старшего сержанта к этому времени стала настолько нестерпимой, что он уже не в состоянии был двигаться даже с помощью палки.

– Ну, вот что, – решительно заявил Голиков, – в таком виде ты теперь можешь все дело испортить.

Ложись-ка лучше отдыхай, набирайся сил, а я уж один как-нибудь справлюсь.

Брагин не пытался возражать. Он хорошо понимал, что был теперь только обузой для Голикова. Они посоветовались и решили, что день переждут в лесном кустарнике, а вечером ефрейтор пойдет на разведку один. Сейчас по совету Брагина Голиков крепко спал, что он умел делать в любой обстановке, а старший сержант бодрствовал, посматривая вокруг и прислушиваясь к глухой артиллерийской канонаде, доносившейся с переднего края обороны противника.

В лесу было тихо, только какая-то птичка щебетала на верхних ветвях дерева.

Успокоенный тишиной, старший сержант стал вспоминать события последних дней. Вспомнился ему вчерашний разговор старшего адъютанта батальона с командиром роты капитаном Кравченко. Брагин находился тогда в одной из комнат ротной канцелярии и наносил на свою карту обстановку, а капитан в это время делал что-то в соседнем помещении.

Вошедший к нему адъютант, видимо, не знал, что Брагин может услышать их разговор, а Кравченко, очевидно, не находил нужным скрывать этого разговора от старшего сержанта.

А разговор был очень серьезным, и заметно было, что капитан Кравченко делает над собой усилия, чтобы не наговорить резкостей по адресу дивизионного инженера, приказание которого передал ему старший адъютант. Брагин удивился даже, что всегда такой спокойный и невозмутимый командир его может так возмущаться и негодовать.

– Положительно ничего не могу понять! – горячился Кравченко. – Как же тогда вообще можно посылать людей в разведку, если мы им в чем-то не доверяем? И откуда у него это недоверие? Он же совершенно не знает ни Брагина, ни Голикова… Он в нашей дивизии всего две недели. Как же можно при таком коротком знакомстве судить о людях?

– А он ничего лично не имеет ни против Брагина, ни против Голикова, – объяснил поведение дивизионного инженера старший адъютант.