В погоне за Призраком

Осмотревшись по сторонам, он взобрался на самое высокое дерево и оттуда, к немалому удивлению своему, увидел хотя и не очень ясные, но все же довольно заметные очертания дота и нескольких рядов надолб. Присмотревшись получше, Голиков чуть было не вскрикнул даже:

– Черт побери, а ведь хитро придумано!

…Старший сержант Брагин не знал, что и думать: был десятый час утра, а Голиков все еще не возвращался. Не вернулся он и в полдень, и к вечеру.

«Что же с ним случилось? – тревожно думал Брагин. – Гитлеровцы его схватили или еще в какую-нибудь беду попал?»

Старший сержант стал подумывать даже, не пойти ли ему самому поискать своего друга – кто знает, в какое тяжелое положение мог он попасть? Но это было совершенно немыслимо в его положении.

Нога опухла еще больше и болела сильнее прежнего. Не было возможности не только встать, но и дотронуться до нее.

Теперь старший сержант не мог уже заснуть не только от беспокойства за Голикова, но и от боли в ноге. Лишь под утро следующего дня незаметно для себя он задремал, но проснулся почти тотчас же от еле слышного шороха, который уловило его чуткое ухо разведчика.

Он мгновенно открыл глаза и схватился за автомат.

– Спокойно, спокойно, Леша, – услышал он знакомый голос. – Все в порядке, товарищ старший сержант. Задание ваше выполнено.

Голиков стоял перед ним выпачканный глиной, обросший рыжеватой щетиной, похудевший, но с озорно поблескивающими, хитро прищуренными глазами.

– Где же это ты пропадал, Вася? – мог только выговорить Брагин.

– Все снимочки уточнял, товарищ старший сержант. Замысловатыми оказались. Что-то вроде фотокамуфляжа получилось.

– Садись и говори толком, – нахмурился Брагин. – Не до шуток мне сейчас. Ну как это ты не можешь разговаривать серьезно?

– С ногой, значит, совсем худо? – участливо спросил Голиков и наклонился над старшим сержантом. – Сейчас мы ей свежий компресс соорудим. Ты только потерпи малость, Леша.

– Э, да брось ты это! Успеется. Докладывай, что обнаружил.

– Схитрить вздумали гитлеровцы-то, – усмехнулся Голиков.

 – Такие сооружения смастерили, что с земли их и не разглядишь как следует, а сверху они довольно отчетливо обнаруживаются. Специально для нашей авиации, значит, сооружены. А на самом-то деле там один пшик. Никаких дотов и никаких надолб. Сплошное надувательство. А для чего это им? Хотят, значит, ввести в заблуждение, отвлечь внимание от настоящего оборонительного рубежа. Вот и решил я поискать настоящие доты.