Что создано под луной?

– Как это?

– Он стал все время говорить правду…

– Крайст, а почему люди, вообще, так много врут?

– Потому, что ложь защищать легче, чем правду…

Они замолчали, думая каждый о своем, хотя на самом деле, они думали ободном и том же.

Когда двое, думая каждый о своем, думают об одном и том же, это уже не просто попутчики, это – единомышленники.

– Кстати, а если бы Искариот не освободил бы нас – что бы мы делали?

– Ничего, Риоль. Просто ушли и все.

– Значит, он, можно сказать, ничего для нас и не сделал, если мы могли уйти без его помощи?

– Он пришел помочь нам.

А людей нужно оценивать не по поступкам, а по намерениям.

Это – куда человечней…

– А как же: «Благими намерениями… дорога в ад»?

– Это оправдание, которое придумали те, кто не понимал, что такое истинные благие намерения…

– Иногда, цель оправдывает средства.

– Нет, Риоль, средства, попросту, выдают настоящий смысл цели…

Риоль почувствовал, что получил право задавать любые вопросы.

И понял, что должен задать какой-то очень важный.

Только сразу не смог понять – какой?

Но самый важный вопрос нашелся сам собой:

– И уж прости меня, Крайст, совсем неожиданный вопрос: «Что такое ад?»

– В этом вопросе нет ничего неожиданного: ад – это место, где тебя никто никогда не любит…

Так, разговаривая, перемежая шаги с остановками, они настолько отстали от Искариота и девушки, нарисованной акварелью, что когда Риоль толкнул сосновую дверь корчмы, те уже сидели за длинным столом, отполированным локтями многих посетителей.

На стенах большой комнаты висели очучеленные головы диких зверей и свечные фонари, сейчас не горевшие потому, что мутные слюдяные стекла вдоль одной из стен давали днем достаточно света для того, чтобы разглядеть и стол, и то, что могло оказаться на столе, достойно длинном, чтобы уместить за ним несколько разных компаний.

И именно из-за длины стола, сама комната казалась узкой и длинной.

Кроме них, в том, что можно было бы назвать залом, находилось несколько крестьян и два бродячих монаха, сидевшие за отдельным столом в углу у очага.

По громкому разговору, преходящему в нестройные выкрики, и количеству бутылок и кувшинов, стоявших на том конце стола, где сидели крестьяне, чувствовалось, что сидят они уже давно и выпили прилично.

– Гуляет народ, – усмехнулся Риоль, – Отсюда наше пьянство?

– Нет, – ответил Крайст, – Пьянство начнется позднее.