Что создано под луной?

Толпа тут же перестала быть собранием разных людей, превратившись в единую, не обремененную персонализацией, разрушающую угрозу.

Толпа растворяет человека в безнаказанности.

В толпе можно все, даже для тех, кто не считает, что все можно.

Толпа – это трусливая надежда на личную безответственность.

Толпу всегда можно позвать, потому, что толпа – всегда проститутка.

Толпа – теплое место для ублюдков…

Люди, побывавшие толпой, имеют отличный шанс стать подонками…

* * *

Людское поле переместилось к окнам «Макдональдса», скоктейлив в себе националистов, антиглобалистов, любителей Че Гевары и обыкновенных посторонних прохвостов, которых всегда бывает большинство.

Даже если не принимать в расчет того, что любые прохвосты, прежде всего – посторонние.

Сторонники «Славы КПСС!», как всегда, легко перемешались с остальными бузящими, хотя, в силу своей малочисленности, явно не играя никакой роли.

Серьезное отношение к «Славе КПСС!» никогда никому не приходит в голову, даже в кругу горлопанов, до тех пор, пока эта самая «Слава…» не оказывается у власти.

Тогда, как правило, бывает уже поздно…

Несколько девчонок, работавших в быстроедстве, попытались забаррикадировать двери, но были быстро и героически оттеснены вглубь помещения восставшими против глобализма.

Победа над десятком девчонок, старшей из которых едва ли исполнилось двадцать три, всегда окрыляет борцов за любую свободу.

Особенно, если девчонки работают, а борцы – люмпенствуют.

Теперь толпа была уверена в своих силах.

Искариот понял это, и, отворачиваясь, прошептал:

– Непроверенная в серьезном деле, уверенность в своих силах – это оптимизм, доведенный до кретинизма…

Риоль смотрел на происходящее с неприязнью, перемешанной с презрением.

Крайст – с горечью.

Девушка, нарисованная акварелью, и девушка, нарисованная углем – со страхом.

Искариот смотрел в противоположенную сторону.

– Что ты думаешь, Крайст, о той самозабвенности, с которой эти мерзавцы крушат обычную, никому не мешающую забегаловку? – поморщившись, спросил Риоль.

– Я думаю, что самозабвенней всего рабы борются за свое право оставаться рабами…

– Как ты считаешь – они идут сами, или за ними кто-то стоит?

– Невежество всегда кем-то организовано. Но не в этом проблема.