Варшавские тайны

Хлебнули мы изрядно – половина осталась лежать на ледниках… В виде совершенного исключения государь согласился с представлением военного министра.

– Понимаю. У меня старший брат служит в штабе Кавказской гренадерской дивизии. Пишет то же самое. Но идемте, вас ждут.

Сыщики пошли наверх, где помещались обер-полицмейстер и канцелярия. Перед дверью начальственного кабинета Гриневецкий еще раз глянул на лыковский иконостас и съязвил:

– Хорошо, у генерала своих две ленты, а то бы вам не поздоровилось… Жду по выходе у себя внизу.

Ну, с аллахом!

Секретарь обер-полицмейстера, важный рыжеусый поляк, нехотя отворил перед Лыковым дверь так, что образовалась лишь узкая щель. Да еще процедил сквозь зубы:

– Постарайтесь быть кратким.

– А это как разговор пойдет, – пожал крутыми плечами коллежский асессор. – И дверь распахните как следует. Я не кошка, чтобы боком пролезать.

Пан и ухом не повел. Тогда Алексей оттер его плечом, толкнул дверь ногой и вошел к генералу.

Сергей Иванович Толстой оказался моложавым и сухощавым, с залысиной и короткой ухоженной бородой.

На обыкновенном мундире было две звезды – Анны и Станислава – и шейный Владимир третьей степени. Обер-полицмейстер сначала слушал доклад сидя, но, когда разглядел ордена, поднялся.

– Георгий, полагаю, за турецкую войну?

– Да, ваше превосходительство.

– А мечи к Анне каким образом получили?

Лыков объяснил.

– Военное министерство отметило полицейского чиновника? Никогда о таком не слышал.

– В приказе было сказано: «В виде совершенного исключения из правил».

Случай действительно редкий, соглашусь.

Сыщик держался вежливо, но с тем неброским чувством собственного достоинства, которое многие начальники на Руси не любят.

– Эти мне исключения! – раздраженно сказал генерал. – Все требуют себе невозможного и чтобы против правил!

– Я, ваше превосходительство, ничего себе не требовал, – твердо ответил Лыков. – А лишь исполнял свой долг.

На этих словах обер-полицмейстер сел, но подчиненному стула не предложил.

– Скажите, господин камер-юнкер, для чего вы приехали в Варшаву?

– Я полагал, ваше превосходительство, что министерство сообщило вам о цели моей командировки.

– И все же, для чего?

– Хм… В Петербурге обеспокоены происшествиями с чинами полиции. С начала года убит пристав Емельянов, а подпоручик Яшин пропал без вести. Возможно, и он стал жертвой преступления. Но следствие зашло в тупик.

– Чепуха! Яшин сбежал, спасаясь от кредиторов.