Хронос

– Ну хорошо! – вдруг, невзначай приосанился Якобс и повернулся резко к священнику, что именовал себя Мюнихом. – Чем вы можете помочь нашему сыну, и уж тем боле нам? Мы-то вовсе не нуждаемся в помощи. Мы сыты и в тепле… А он? Где, кто знает что с ним?

– Кому как не нам искать и приводить заблудшие души? – разразился тирадой отче, но очень скромно и серьезно. – Но только те, что с нами рядом. Ведь мы такие же люди как и вы. Не больше, ни меньше. Далекие души под покровительством господа нашего всенаходящегося и вседержимого!

– Так я и знал.

Мы уже уповали на господа вашего, однажды… а он обманул нас и теперь! Так что не тратьте слова…

– Неудивительно, что в такой семье взросли такие дети! – воскликнул отче. – Если сами родители, живя в удивительнейшем доме господа, не удосужились поднять глаза над мраком и увидеть дела воистину величественнее, чем множества слов и проклятий! О Господи, прости этих сидящих передо мною, но заблудших овечек, породивших заблудшего в тенях города! Дай мне видение пути наставления на путь истинный.

– От ваших слов, отче, не холодно и не жарко! – возразил очень стойко и без эмоций Якобс Эсперсон. – Хотя, впрочем, они не раздражают. Мы люди воспитанные, можете говорить.

– Честное слово, клянусь, – взъелась Эмма, вмешиваясь в разговор, – ему не нужно ваше разрешение!

Услышав защиту в свой адрес, явно прозвучавшую из уст женщины, отче Мюних приподнялся со вздохом и усилием, и пройдя несколько футов, уместился ровно в то одно свободное место, что было между Эсперсонами и Эммой Митчелл, которое она оставила для мужа.

Усевшись между страждущими, он разделил их собой, и заодно получал возможность воздействовать на обе пары, поскольку вернувшийся довольно быстро, потирая работавший в очереди локоть, Сэм с удивлением обнаружил место занятым, сел слева от жены.

Повернувшись к Эмме, отче представился, назвав и свое имя и сан, сказал задушевно:

– И у вас ребенок пропал? – Эмма кивнула, а с противоположной, разделенной телом священника стороны сидений послышалось:

– Это ему бог подсказал? Или название отдела? – но шутка Якобса была встречена в штыки даже Гердой.

Она не могла потерпеть такой невоспитанности, поэтому ущипнула мужа за руку. Тот осекся, обрывая смех.

– У вас здесь миссия? – отерев слезы произнесла Эмма проникновенно, глядя с надеждой на отца Мюниха. Тот улыбнулся, но скромно и умиротворенно, отвечая так:

– Моя миссия быть с людьми, как можно ближе к ним.