Прогрессор галантного века

Он подошел, посмотрел им поочередно в глаза, вспомнил, что по легенде он немец и велел низкорослому:

– Вязать его!

– У м-меня нечем….

– Снимать камзол, рубашка, делать ленты унд вязать!

– У меня рука болит, не могу….

– Делать нога, рвать здоровая рука, теперь вязать…. Ленты остаться, надевать камзол, подставлять свои руки. Шнеллер, шнеллер…. Теперь сидеть, думать о жизнь.

Тут он повернулся к Ксении и увидел, что она уже встала на ноги и приводит в порядок свою одежду. Сашка подошел к бездвижному телу и подержал пальцы на сонной артерии: пульс редкий, слабый, но был.

«Теперь можно успокаивать девушку» – решил он и сказал:

– Майн фреляйн, я рад, что все остаться карашо. Глюпый думкопф! – пнул он бесчувственное тело.

Ксения оторопело посмотрела на Алекса, потом вспомнила, видимо, как клеила ему усы и слабо улыбнулась.

– Я Вам, сударь, очень благодарна. Если бы не Вы, эти негодяи уже утопили бы меня в болоте….

– Нет, нет, госпожа! – заорали связанные. – Таких целей у нас не было!

– А какие были? – грозно спросил немец.

– Никаких у нас не было, – сказал низкорослый и кивнул на лежащего. – Это ему захотелось княжну попугать….

– Кому ему? – не отступал немец.

– Он княжне знаком….

– Ваш светлость, кто это? – спросил немец.

– – Это Владимир Голицын, сын князя Бориса Васильевича….

– Что будем делать, ваш светлость?

– Пусть они остаются здесь, – сказала Ксения уже решительным голосом. – Помогите мне уехать.

Когда они удалились от болота на полверсты, Ксения, ехавшая бок о бок с Сашкой, вдруг повернулась к нему, обхватила руками за плечи и припала к груди, всхлипывая:

– Сашенька! Не отдавай меня никому! Пожалей!

Заскорузлое сердце бывалого юбочника ворохнулось в груди и сжалось в сладкой тоске.

Он стал на автомате поглаживать спину и плечи несчастной девушки и вдруг заговорил:

– Я и не хочу отдавать, Ксенечка, не хочу! Ты моя славная девочка, моя! Мы с тобой как брат и сестра….

– Я не хочу быть тебе сестрой! – запротестовала княжна.

 – Хочу быть женой, любить тебя и рожать от тебя детей, которые будут такими же многознающими и благородными….

– Ксения! Ты ведь знаешь, что у меня любовь с твоей матушкой….

– Пусть! Но я ей признаюсь в своей любви к тебе, и она от тебя отступится….

– Ох, Ксения…. Ты забыла, что носишь княжеский титул, что у тебя полно родни, которая не допустит свадьбы с худородным, никому не известным иностранцем и к тому же протестантом….