Три жизни одного из нас

Впрочем, я не случайно в числе необходимых для этой работы качеств упомянула дипломатию – ее необходимо будет освоить. Помните ее основные принципы?

– М-м.... Разделяй и властвуй? Шаг вперед – два вбок? И еще, наверно, "Шерше ля фам"? – заулыбался Карцев.

– А что? – всерьез поддержала его шутливый тезис директрисса. – Именно через женщин дела, обычно, решаются наиболее эффективно!

– И Вы, Анна Григорьевна, тому яркий пример. Думаю, что если бы эту хлопотливую должность мне стал предлагать мужчина, я бы постарался открутиться под каким-нибудь благовидным предлогом – да и не очень бы в это предложение поверил, подозревая разные подводные камни и скрытые до поры интриги.

Вам же я верю безоговорочно и почти готов согласиться. Но, конечно, должен обсудить все это с женой. Увы, она – та самая шея, что крутит моей головой. Например, с Урала, где я работал геологом в свое удовольствие, мы уехали по ее настоянию…

– Нисколько не возражаю и прошу об одном: в этом важном разговоре с ней будьте столь же убедительны, как были сегодня в моем кабинете.

Всю вторую половину дня Карцев находился под впечатлением этого неожиданного предложения. По долгу службы он посетил еще два подконтрольных, но вполне обыденных предприятия (шинный и ремонтный заводы), где ему никаких райских кущ не посулили, а только пытались пререкаться по поводу технического и санитарного состояния собственных скважинных водозаборов и увиливать от подписания соответствующих актов.

При этом язык Карцева долдонил одно, а в голове во взлетно-посадочном режиме сновали летучие аргументы за и против химеры А.Г.Пашкевич. И одним из аргументов против было его избыточное любострастие.

«Видела бы меня любезная Анна Григорьевна вчера, в ресторане или (свят, свят!) в спальне у Аллы!– усмехнулся он. – Хотя… она, похоже, баба неглупая и верно знает, что в каждом из нас сидит бес, более или менее сильный. Одни люди пытаются этого беса обуздать, держать в глубоко запрятанной клетке, откуда он, тем не менее, временами вырывается – и тогда уж со страшной силой… Другие, вроде меня, стараются с ним ладить, сделать почти ручным, привычным… Да и жить с ним в ладу веселее, интереснее, заскучать надолго он не дает.

Вот только постоянно приходится проказы своего беса скрывать от окружающих: ведь не поймут, с праведным гневом осудят. А скрывать очень хлопотно…»

Под обвал праведного гнева Карцев уже не раз в жизни попадал.