Прощай, Питер!

Когда ее сбила машина прошло совсем немного времени после их последнего концерта. Наташа так и не смогла вернуть отношения с другим, замкнулась в себе и продолжила общение только с близкой подругой. По слухам, она собиралась уехать домой. Но однажды утром машина выехавшая из слепого переулка на большой скорости просто не успела затормозить.

***

Воскресенье, 19 июля 2015

Постоянно сталкиваюсь с нехваткой денег. Это довольно утомительно. Прочитал свои старые записи. Там, представьте себе, тоже самое. Как это может происходить из года в год? Я уже готов к отчаянным жестам.

Возможно ограбление микрокредитной организации? Хотя, кажется, проблема здесь в другом. У меня никак не получается соотнести расходы и доходы.

На данный момент я получаю ровно в два раза больше чем пять лет назад. Может дело в том, что выросли цены? Ведь никто не торопится индексировать оклады, в то время, как инфляция убегает вперед.

Вчера решил открыть окно, чтобы свежий морской бриз колыхнул занавески. Под окном тут же начал кто-то умирать.

И никак у него не получалось даже прилично начать это делать. Не говоря о том, чтобы закончить. Но орал он так, что к окнам прильнул весь двор. Конечно, несчастного увезла карета скорой помощи, хоть и не сразу. Но во мне окончательно укрепилось чувство, что здесь не стоит открывать окон.

Мне не нравятся все эти алкаши с выхлопом. Не нравятся тетки из советской действительности. Наркоманы и бомжи, которые живут у меня под окнами и которых не выгнать потому, что на их место постоянно приходят новые, стекаясь к приемнику стеклотары в доме напротив.

Совершенно точно можно назвать Васильевский остров депрессивным, а строчка Бродского: «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать», – видимо, принимается многими как руководство к действию.

За последние полгода три бомжа в разное время пробирались на чердак у меня над головой. Двое из них там умерли. Да и третий тоже чуть не двинул кони. И я уверен – он наверняка еще их двинет.

А еще у нас завелся пироманьяк, который постоянно поджигает двери соседям. Зимой он сжег детскую коляску, стоявшую на лестнице, и закоптил все парадное так, что света белого не видно.

Никак не могу убедить себя, что это нормально. Что это у всех так и ничего страшного нет. Страшно. В этом черном-черном городе разруха Булгакова и Гоголевские образы стали постоянными жителями. Здесь живут люди, достойные пера Мариенгофа. Чернота на стенах и в душах. Чернота вокруг.