Верный муж прекрасной Лирии

Его вены были ярко-белого цвета, а из глазниц текла белая кровь.

-Проклятье, довольно сильное. – дрожащим голосом заключил Хельс. – Кто-нибудь касался его плоти?

– Многие в этой комнате, а так же некоторые за её пределами – ответила сестра.

– Те, кто касался его или того, кто его касался немедленно в этот кабинет. Живо! Видите всех сюда!

Сёстры милосердия, что не касались проклятых, мигом разбежались. Друид принялся читать очень долгое заклинание, которое причиняло всем, кого коснулось проклятье, невыносимую боль.

Некоторые сёстры даже падали без сознания на пол. Обряд очищения занял целый день и закончился лишь к следующему утру.

С утра началось внеплановое собрание совета города.

– Что это было, по твоему? – спросил господин Хост.

– Это была атака вражеского мага, в этом нет сомнений, – ответил Хельс, – Однако, она показалась мне странной.

– Мне тоже. – согласилась Септа. – Почему бы не проклясть больше жителей города?

– Возможно, они хотели проверить, есть ли у нас маг, который может с этим бороться, – подметил господин Фин, – А раз они не прокляли столько, чтобы выкосить весь город разом, значит, либо маг слаб для этого, либо мы им нужны.

После того как собрание закончилось, Хельс получил премиальные, за оказанную помощь, и вернулся в госпиталь.

Долгое время юный друид думал над словами господина Фина. Было тяжело осознавать, что ради того, чтобы проверить чего ты стоишь, должны страдать другие, тем более, если ты и не хотел проходить это испытание.

Нужно было отвлечься. Хоть Хельс и понимал, что это может быть опасно, но ему не терпелось уйти в ближайший лес, ближе к знакомым местам. И вот, как только с работой было покончено, друид, вспомнив всё что знал о скрытном передвижении и оставив записку на своём рабочем столе, скрылся за воротами города.

Было поздновато. Лёгкий ветерок трепал его волосы, а запах травы и цветов опьянял не хуже вина. За долгое время, он мог лёгкой походкой пройтись по улице, не боясь поймать на себе чей-то взгляд.

Деревья вокруг немного покачивались и, иногда поскрипывали, будто приветствуя усталого путника в своей обители. Это был дом Шиктэда, что с древних времён охранял и направлял его народ, а по этому, он мог не боятся, ни волка, ни кабана, ни даже медведя, если, конечно, не хотел причинить им вреда.

Выйдя на большую поляну, на которой стоял гигантский и величественный ствол мёртвого дерева, Хельс сел подле него, закрыв глаза.